Заговор братства - Арно Штробель

Они быстро познакомились друг с другом. Проявились симпатии, и тут же образовались отдельные группы, члены которых проводили время вместе. К этим группам автоматически присоединялись призраки — постоянные спутники молодых немцев. Вели они себя подчеркнуто свободно, по-юношески, и выполняли все просьбы своих подопечных.

Тем не менее, едва услышав вопросы о братстве, они становились замкнутыми. Ответ был стереотипным:

— Вы скоро узнаете от своих учителей все, что должны знать.

Время от времени один из призраков встречался с Германом фон Зетлером и докладывал ему обо всем, что происходит в имении.

Фридрих фон Кайпен единственный не принадлежал ни к одной из групп. Совсем не потому, что никто не хотел общаться с ним, наоборот, почти все мальчики подходили к нему с предложениями сделать вместе то или другое.

За несколько дней за ним закрепилась репутация таинственного одиночки.

Он проводил время большей частью с Гансом — своим призраком. Этот человек, как и большинство его коллег, когда-то служил под командованием фон Зетлера. Мальчик и его спутник часами сидели в скудной тени одинокого дерева и беседовали о Германии и прошедшей войне, причем четырнадцатилетнему Фридриху очень скоро стало ясно, что он далеко превосходит своего собеседника в умственном плане. Ловко задавая косвенные вопросы, мальчику удавалось получать все больше информации во время этих разговоров.

Вот, например, когда ранним вечером в пятницу они сидели на ступеньках главного дома со стаканами домашнего лимонада в руках, он задумчиво проговорил:

— Если бы кто-то рассказал мне, что я сдам экзамены на аттестат зрелости, чтобы после этого изучать теологию, я бы наверняка решил, что он сумасшедший. Ну разве это не безумие — думать, что горстки молодых людей, хорошо окончивших школу и, вероятно, даже получивших отличное образование в области богословия, будет достаточно для того, чтобы влиять на деятельность католической церкви? Ведь нас мало.

Ганс улыбнулся.

— Речь идет не о горстке молодых людей, вас сорок девять, и через полгода прибудут следующие пятьдесят, потом через полгода еще пятьдесят…

Он осекся, поняв, что сказал лишнее, и строго посмотрел на Фридриха.

— Ты этого не слышал, — предупредил он, — если господин фон Зетлер узнает, что я…

Фридрих сделал вид, что и не понял, как важно то, о чем проговорился Ганс.

— Конечно. А здорово, что нас много! Итак, мы будем целой армией?

— Совершенно верно. Вы, любопытный молодой человек, станете частью целой армии. Армии симонитов.

Сзади раздался голос, и Фридрих тотчас узнал фон Зетлера.

Ганс вскочил на ноги и, смутившись, попытался оправдаться:

— Господин фон Зетлер, я не хотел, я имею в виду…

— Все хорошо, Ганс. Я сам поговорю с фон Кайпеном. Может быть, я смогу удовлетворить его жажду знаний.

Ганс по-военному вытянулся.

— Слушаюсь, господин фон Зетлер.

Призрак повернулся и пошел в дом.

Фон Зетлер сел на лестнице рядом с Фридрихом, который спокойно отпил глоток из своего стакана, и бросил взгляд на широкую площадку перед ними.

Оранжево-красный шар солнца так быстро подвигался к горизонту, что, казалось, оно просто-напросто падает. Лучи уже потеряли большую часть своей силы, и за ним можно было наблюдать спокойно. Казалось, что светило падает в какой-то невидимый водопад, который прикрывается равномерным красным туманом.

Не отрывая взгляда от заходящего солнца, фон Зетлер сказал:

— Мое детство прошло так давно, что я и не помню, может ли такой молодой человек чувствовать красоту природы.

Фридрих искоса посмотрел на него.

— Мое детство тоже давно прошло, господин фон Зетлер.

Взгляд мужчины оторвался от горизонта, его глаза встретились с глазами Фридриха. Они долго молча смотрели друг на друга, затем фон Зетлер кивнул.

— Фридрих, ты позволишь, чтобы я тебя так называл?

Мальчик пожал плечами.

— Спасибо. У меня такое чувство, что мы проведем вместе еще много времени и станем хорошими друзьями.

Если Герман фон Зетлер надеялся на какую-либо реакцию, он обманулся. Ее не последовало. Фридрих продолжал смотреть на него совершенно бесстрастно.

— Завтра утром вы познакомитесь с учителями. Это люди, которые точно так же, как я, не смогли жить в поверженной Германии и зависеть от благосклонности союзников и Советов. Они подготовят вас к экзаменам за курс школы и одновременно познакомят с нашими идеалами. Вы узнаете глубокий смысл того, что мы делаем здесь.

Как Ганс уже рассказал тебе, через шесть месяцев прибудут новые классы. Наша цель за последующие пять лет, то есть к тому времени, когда вы будете готовы, увеличить число учеников до трехсот.

Фридрих слегка задумался. Цифры не сходились.

— Пятьдесят каждые полгода. Тогда за пять лет будет пятьсот? — спросил он в явном недоумении.

Фон Зетлер покачал головой.

— Мы не можем исходить из этих цифр. Сейчас, после войны, число тех, кто посылает к нам своих сыновей, еще велико. Потом ситуация изменится. Старые идеалы и стыд за проигранную войну забудутся. Если через три-четыре года мы будем набирать двадцать новых учеников каждые полгода, то можем быть довольны.

Фридрих задумчиво смотрел на стакан, который держал обеими руками.

— Новая школа, учителя, команда наших сопровождающих… Все это стоит огромных денег! У вас их так много?

Теперь пришел черед задуматься фон Зетлеру.

Как много я мог бы уже тебе сказать, мой мальчик?

— Это очень непростой вопрос, — ответил он наконец, — но я хочу ответить. Я, безусловно, не беден, но у братства есть покровители в Германии и других странах, которые поддерживают нас финансами. Ты скоро узнаешь об этом. Сейчас еще рано.

— Вы хотите подождать, чтобы посмотреть, как я буду вести себя, и выяснить, можно ли мне доверять, — деловито заключил Фридрих.

Фон Зетлер кивнул.

— Да, это верно.

Он потрепал мальчика по светлым волосам, а затем встал и пошел в дом.

Фридрих встряхнул стакан с остатками лимонада и улыбнулся.

* * *

Было раннее субботнее утро, и гнетущая жара еще не давила на имение. Сорок девять мальчиков снова сидели в зале. Они ждали своих будущих учителей, но Фридриха между тем занимали практические вопросы.

Если учителя придут к ним так рано, где они провели ночь? Вчера вечером никто не видел никаких незнакомцев. Зачем эта таинственность? Он очнулся от размышлений, когда группа мужчин и женщин вошла в помещение.

Трое мужчин и три женщины. Все, за исключением бледного коренастого мужчины в маленьких очках в металлической оправе, казались молодыми и производили приятное впечатление. Коренастый напомнил Фридриху парней в черных кожаных пальто, которые пару лет назад были в Германии повсюду.

Фон Зетлер два раза хлопнул в ладоши, призывая мальчиков к тишине.