Заговор братства - Арно Штробель

Он кивком подозвал к себе молодую женщину, при одном виде которой сердце Фридриха чуть не выпрыгнуло из груди.

Совсем недавно он считал девчонок никчемным хламом, потому что все, что доставляло людям настоящее удовольствие, было для них слишком грязным или слишком глупым. Да и смотреть не на что. Теперь он с удивлением открыл, что у представительниц прекрасного пола есть то, что может взволновать. Эта молодая женщина была само совершенство. Каштановые локоны до плеч обрамляли узкое лицо. Мягкие карие глаза лучились. Стройная фигура, округлости под белой блузкой…

Фридрих фон Кайпен покраснел и вообще чувствовал себя очень неловко.

— Самая молодая из учителей — фрейлейн Эвелина Гаймерс, — представил женщину Герман фон Зетлер. — Ей двадцать три года. Она будет преподавать вам немецкий язык, искусство и музыку.

Фрейлейн Гаймерс сердечно улыбнулась мальчикам. Фридриха при виде этой улыбки накрыла теплая волна.

«Какая красивая, — подумал он. — Невероятно красивая».

Эвелина Гаймерс отступила на несколько шагов, чтобы дать место свой коллеге Хильдегард Мюллер. Полная светловолосая учительница географии с круглыми, румяными щечками выглядела совсем по-матерински. Фридрих, пока фон Зетлер представлял следующую учительницу, не сводил глаз с Эвелины Гаймерс.

Хельга Петерс, которой, как и фрау Мюллер, было двадцать девять лет, отвечает за преподавание им английского языка. Латынь и религию будет преподавать Дитер Кюнсвальд, теолог, которому накануне исполнилось тридцать восемь лет. У него на затылке уже наметилась довольно большая круглая лысина.

Несимпатичному мужчине в металлических очках было тридцать пять лет, его звали Иозеф Гильмайер, и он должен был, а как же могло быть иначе, преподавать им математику и политику. Последним был представлен учитель физики и экономики двадцатишестилетний Герберт фон Бальтенштайн — самый молодой представитель сильного пола из учителей. Юношеское лицо и длинные пряди темно-русых волос, свисавших на лоб, делали его еще моложе.

Фон Зетлер бросил довольный взгляд на шестерых учителей и снова обратился к мальчикам:

— Директором новой школы будет господин Гильмайер, — пояснил он. — Он получил от меня указания, чтобы вас обучали и воспитывали с большой заботой и необходимой строгостью. Хочу, чтобы вы поняли, что я не потерплю никакой небрежности. Вы должны уважать учителей и слушаться их. Любое непослушание будет наказано.

Выражение его лица убедило мальчиков, что именно так и будет.

— Я не пугаю вас и не угрожаю, но успех или провал нашего великого дела зависит большей частью от вас, поэтому необходима очень строгая дисциплина. Вы меня поняли?

Мальчики уже знали, какого ответа ожидает фон Зетлер на свой вопрос. Они почти в то же время прокричали:

— Слушаемся!

Он гордо повернулся к учителям.

— Разве это не великолепные ребята? Немецкая элита по уму и характеру! Сделайте из них мужчин в духе нашего братства, дамы и господа. Прошу, господин Гильмайер!

Новый директор вышел вперед. В круглых стеклышках его очков отражался свет ламп, поэтому маленькие глазки можно было скорее угадать, чем увидеть.

— Присоединяюсь к словам господина фон Зетлера, — сказал он тоненьким голосом, который был слишком высок для мужчины. — Я ожидаю от вас уважения, дисциплины, прилежания и абсолютного послушания. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, приходите ко мне. Я найду решение, положитесь в этом на меня. Может быть, кому-то оно не понравится, но в любом случае мое решение будет действенным.

Он минуту помолчал и спросил:

— Вопросы есть?

Мальчики переглянулись. Все молчали. Гильмайер довольно кивнул и хотел уже повернуться, когда из рядов его новых учеников раздался насмешливый голос:

— Да это же как в вермахте.

С быстротой, которую у него на первый взгляд нельзя было заподозрить, он развернулся на каблуках и шагнул к мальчикам.

— Кто это сказал?

— Я.

Этот мальчик сидел прямо перед Фридрихом. Он был высокого роста и походил на шестнадцатилетнего, хотя ему было только четырнадцать лет.

Директор подошел к нему.

— Как вас зовут?

— Юрген Денгельман.

— Встаньте, когда я с вами разговариваю.

Денгельман лениво поднялся и с ухмылкой посмотрел по сторонам. Гильмайер терпеливо подождал, пока тот встанет смирно, а потом влепил ему такую оплеуху, от которой голова мальчика дернулась. Отпечаток руки на щеке тотчас стал пламенным.

Гильмайер посмотрел на Денгельмана и сказал, спокойно и тихо:

— У вас есть в запасе еще какие-либо веселые замечания, молодой человек?

Юрген глядел в пол.

— Нет, господин Гильмайер.

— Прекрасно. Я рад, что мы поняли друг друга.

Мизинцем левой руки Гильмайер поправил очки и пошел к другим учителям. На вопросительный взгляд, который директор бросил на Германа фон Зетлера, когда проходил мимо него, он получил одобрительный кивок.

Фридрих уже в тот момент, когда Гильмайер шел к Юргену, смог предположить, что последует за этим, и в отличие от большинства своих одноклассников не особенно удивился оплеухе. Когда учителя вместе с фон Зетлером вышли, Фридрих потерял и к ним, и к Юргену какой бы то ни было интерес. Он думал об Эвелине Гаймерс.

В ее движениях было что-то особенное. Округлости, которые обрисовывались сзади под узкой юбкой, заставляли его сердце буквально биться о ребра.

«Какая она красивая», — без конца повторял про себя Фридрих.

Когда кто-то пихнул его в грудь, он вздрогнул и увидел прямо перед собой Юргена Денгельмана. Щека его горела.

— Что ты об этом скажешь, фон Кайпен?

— Что? О чем?

— Ну о том, чтобы мы как-нибудь прижали это дерьмо. Он заплатит мне за эту оплеуху, попомни мое слово.

— Ты сам на нее напросился, — обрезал Фридрих. — Чему ты теперь удивляешься?

Он встал и вышел на улицу — за учителями. Когда за ним закрылись двери, Юрген с яростью отбросил со лба прядь своих черных волос, а затем оглядел комнату.

— Что случилось с этим фон Кайпеном? Подхалим, хочет втереться в доверие к учителям.

Раздались одобрительные восклицания, и Денгельман продолжил:

— Он с самого начала показался мне придурком.

* * *

Ровно в восемь часов утра в понедельник мальчики, перешептываясь, и, кстати, в первый раз без своих постоянных спутников, стояли в большом холле школы. Здание было удалено от главного дома на два километра, но также находилось во владениях фон Зетлера.

После завтрака несколько призраков двадцать минут вели их пешком по пыльной высохшей земле. Издалека эту процессию можно было принять за стадо, которое двигается по своему привычному пути. Люди в форме оставили мальчиков у интерната и тотчас отправились в обратный путь. Багаж учеников позднее должны были доставить на грузовике и сложить в их новых комнатах.

Интернат состоял из трех очень больших домов, которые, подобно главному зданию в