С задержкой - Франк Тилье

70

Софи Джерарди лишь приоткрыла дверь своего дома. На ней были маленькие очки в металлической оправе, седые волосы были собраны в пучок. Ее голубые, живые глаза ярко отражали свет.

— Арман Милано из лаборатории паразитологии сказал мне зайти к вам, — объяснил Николя Белланже, убирая свою трехцветное удостоверение. Мне нужно, чтобы вы рассказали мне о Томере Тении и о том, что вы обнаружили, когда работали вместе над проектом, связанным с ягуаром.

— Все это конфиденциально. Извините, я ничего не могу для вас сделать.

Когда она отошла, чтобы закрыть дверь, Николя положил руку на косяк.

— Шесть лет назад некий Артур Фруско сжег мозг вашей бывшей начальницы. Вы помните, не так ли?

Она кивнула, нахмурив брови.

— Фруско получил открытку, пропитанную растением под названием бакопа, которое, вероятно, стало причиной его психотического состояния, — продолжил лейтенант. — В последние дни два других человека, получившие такую же открытку, совершили жестокие преступления, руководствуясь своими видениями и указаниями человека, которого мы называем Тения. В настоящее время женщина...

Он прервался и достал из кармана фотографию, чтобы показать ей.

— Эта женщина, Элен Урдель, находится в его руках и рискует подвергнуться той же участи. Я мог бы вернуться сюда с официальным документом и забрать вас на допрос, но время не ждет.

Так что, пожалуйста, давайте не будем терять время и вы мне все объясните.

Софи Джерарди застыла от страха, ей пришлось крепче ухватиться за дверь. Затем она дрожащими руками сняла очки и сжала их в кулаке.

Она провела его в большую веранду, которая служила уютной гостиной, в центре которой был устроен бассейн, окруженный цветами, где мирно плавали карпы кои. Обычно шум воды, стекающей по небольшому водопаду, должен был успокаивать.

— В 2016 году я, как и все, слышала о том, что случилось с Фруско, — сказала она, усаживаясь в ротанговое кресло напротив него. Но ни на секунду я не могла предположить, что... что это может иметь какое-то отношение к тому старому проекту... Я все вам расскажу.

Но сначала мне нужно узнать, что вы знаете».Николя рассказал ей основные моменты расследования. По мере его рассказа черты лица собеседницы все более мрачнели. Когда он закончил, она встала, исчезла на несколько секунд и вернулась с альбомом фотографий. Ее плечи опустились, лицо потеряло свет.

Казалось, что она сразу постарела на десять лет. Она полистала альбом и протянула его ему. На фотографиях были хижины на красной земле, красочные лица, она, более молодая, но уже с косичкой, рядом с худощавым мужчиной в шортах и бежевой футболке, кожа которого была загорела, как дерево.

— Все началось с тревожного сигнала из зоопарка Пешера, — объяснила она. Наша лаборатория была привлечена санитарными властями для проведения биологических анализов обезьян, и когда мы обнаружили, что приматы заражены атипичным штаммом Toxoplasma gondii, мы быстро поняли, что паразит происходит от ягуара, недавно прибывшего из Французской Гвианы.

В таких случаях мы все блокируем: в зону обитания животного отправляется команда, которая берет пробы у местного населения, чтобы, с одной стороны, подсчитать процент зараженных особей, а с другой — убедиться, что мутация не приводит к тяжелым формам токсоплазмоза или другим заболеваниям.

В данном случае, когда мы уезжали, мы не были очень обеспокоены, поскольку T. gondii обладает большим генетическим разнообразием по всему миру, и уже существовало множество очагов мутировавших штаммов. Кроме того, поскольку паразит не передается от человека к человеку, риск распространения инфекции отсутствует. Это не то же самое, что с Covid.

Она указала на фотографию, которую изучал Николя.

— Это Томер, в деревне Какао... Нас обоих отправили туда на первоначальный срок в пять недель, который в итоге продлился до четырех месяцев. Томер был блестящим молодым ученым, увлеченным паразитами и исследованиями, но очень чувствительным... Он был очень чувствительным, а также внутренне раздражительным, так что мог быстро выйти из себя.

Помимо того, что он был замечательным коллегой, он был настоящим другом.

Николя смотрел на его нервную фигуру, темные, карие или черные глаза, почти костлявые руки и ладони, сжимавшие ремни рюкзака. Он пытался представить, как этот человек мог выглядеть спустя более двадцати лет. Думал о том, каким чудовищем он стал.

— Он был безумно влюблен в ту женщину, чью фотографию вы мне показали, Элен Урдель. Она регулярно приходила в лабораторию предлагать оборудование. Так они и познакомились. Она не сильно изменилась за эти годы. Родинка, как у Мэрилин... Вы ее спасете, правда?

— Мы делаем все, что в наших силах.

Она сжала челюсти, нервно теребя пальцы, и погрузилась в воспоминания. Ветер колыхал ветви деревьев над верандой. Тени танцевали вокруг них.

— В конечном итоге, паразит был мало распространен среди местного населения. Только около десяти человек были заражены атипичным штаммом, которым был носитель ягуар, вероятно, потому что они контактировали с экскрементами кошки или землей, где она бывала. Однако в ходе нашего расследования мы в конце концов узнали, что в общине было несколько случаев «безумия. - Не одновременно, а в течение двух лет, предшествовавших нашему прибытию. Галлюцинации, бред, агрессивность, часто переходящая в конфликты... Эти люди были помещены в психиатрическую больницу в Кайенне и диагностированы как шизофреники.

Она пролистала альбом, показала ему страшные лица психотиков.

— Три случая шизофрении в таком маленьком сообществе и за такой короткий период это было необычно. Именно тогда мы с Томером решили, что, возможно, стоит копнуть глубже в связи с некоторыми исследованиями, которые мы проводили в лаборатории, в частности, в сотрудничестве с Арно Друэлем. Там, где хмонги видели проклятие, мы выдвинули гораздо более биологическую гипотезу...

У Николя зазвонил телефон. Он быстро взглянул на экран. Элеонора оставила ему сообщение. Он решил прослушать его позже, не желая прерывать рассказ пенсионерки.

— В результате наших расспросов нам рассказали, что у каждого из этих трех человек примерно за несколько недель до проявления признаков сумасшествия появилась экзема. Хмонги часто используют в лечении травы. Поэтому они накладывали на кожу больных припарки из растения под названием бакопа... Простое совпадение или существовала какая-то связь с возникновением их психического заболевания? В любом случае, мы отправились в больницу, чтобы взять у этих мужчин образцы, и отправили все во Францию. Я помню, это был невероятный момент, когда мы получили результаты. Все трое были носителями мутировавшего паразита. Оставалось определить, возможно ли, что бакопа «разбудила» эти атипичные кисты, которые затем вызвали воспаление определенных групп нейронов