С задержкой - Франк Тилье

Она посмотрела на водопад, затем на бассейн. Ее взгляд последовал за плавающим карпом. На несколько секунд она казалась погруженной в свои мысли.

— Мы вернулись в метрополию, чтобы начать исследования в лаборатории, но Томер не вернулся из джунглей невредимым. Спустя всего две недели после нашего прибытия в Гвиану, несмотря на то, что мы принимали хинин, он заразился малярией. Паразит был в нем. Он регулярно страдал от сильной лихорадки, которая изматывала его и сводила с ума. Но что действительно его уничтожило, так это... она. Эта женщина. Пока он трудился на другом конце Атлантики, она развлекалась в другом месте.

— Арно Друэль... — пробормотал полицейский.

— Точно. Вы можете себе представить, какое это было предательство. С этого момента все пошло наперекосяк.

Томер не мог сосредоточиться, он больше не выносил работать с Друэлем. Однажды утром он жестоко напал на психиатра прямо в отделении, разбросал аппаратуру и пробирки, это могло закончиться очень плохо, учитывая патогенные микроорганизмы, с которыми мы работали. Короче, вы знаете, чем это закончилось.

Увольнение. Николя легко представил себе гнев и отчаяние Томера Тения, который в одночасье потерял все. Здоровье, работу, любимую женщину. Софи Джерарди взяла альбом.

— Что ты наделал, Томер? — спросила она задумчиво.

Она провела пальцами по лицу своего бывшего коллеги.

— После его вынужденного ухода никто больше не слышал о нем, — призналась она лейтенанту. — Он не отвечал на мои звонки. Я один или два раза приходила к нему домой, но ставни были закрыты. Сначала я очень волновалась, но потом перестала, решив, что он в конце концов оправится и начнет новую жизнь. А проект продолжался.

Мы провели эксперименты на мышах и обнаружили, что бакопа действует, но только на мутировавший штамм. Она реактивировала кисты у подопытных животных, инфицированных атипичным T. gondii. Затем все загоралось, как лесной пожар: одни нейроны зажигали другие, те — еще другие...

— Этот огонь можно потушить? — спросил Николя.

— В настоящее время я не могу вам ответить. Воспаление распространяется на нейроны, расположенные в лобной и височной коре, которые отвечают за галлюцинации. Возможно, все это можно остановить с помощью соответствующего лечения, если начать его вовремя, но я не знаю...

В любом случае, теперь вы знаете все, что я могу вам рассказать об этом проекте. К сожалению, я не знаю, как далеко продвинулись исследования и что было сделано с результатами, потому что потом я ушла работать в микологию, где мне предложили лучшую должность...

Полицейский подумал об Элеоноре. Он представил себе, как ее мозг пожирает внутреннее зло, и от всего сердца надеялся, что специалисты найдут решение. Когда он пришел в себя, Софи Джерарди положила руку ему на плечо.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Да, да...

Она осторожно убрала руку и снова устроилась в кресле.

— В общем, Томер появился только один раз. На рождественском вечере для детей сотрудников больницы. 24 декабря 2000 года. Это был большой праздник с фуршетом и всем остальным.

Наступила долгая пауза. Затем лицо пенсионерки напряглось, как будто она вдруг осознала что-то ужасное.

— В тот вечер Томер был весел. Он казался счастливым, умиротворенным... Он даже поздоровался с Арно Друэлем и Элен Урдель, которая пришла с дочерью. Он принес целые корзины конфет, на которые набросились дети. Я помню, что... он снимал все это на видеокамеру. Мне это показалось немного странным, кстати.

Я помню, что спросила себя, зачем он это делает.

Макиавеллический сценарий, придуманный Тенией, наконец-то прояснился в голове Николя. Софи Джеррарди догадалась, что он все понял, когда он откинулся на спинку стула, потрясенный этим новым откровением. Она печально покачала головой.

— Он, должно быть, успел извлечь паразита из лаборатории перед увольнением.

Чтобы сохранить его и размножить у себя дома, ничего проще: ему достаточно было заразить кошек, которые затем естественным путем поддерживали бы его жизнь. Это Рождество было для него лишь поводом заразить всех присутствующих детей своими конфетами. Вот почему он снимал на камеру. Чтобы увековечить этот ужасный момент. Пока дети ели сладости, они заражались...

Влажный туман затуманил ясные глаза, устремленные на Николя.

— Томер Тения сделал из этих детей бомбы замедленного действия.

71

Элеонора мчалась по мосту, соединяющему материк с Большим островом. Она уже однажды побывала на этом клочке земли в раннем детстве, когда ее родители исследовали побережье Бретани. В те времена между ними все было хорошо. У нее остались смутные, очень далекие воспоминания о дикой природе, полетах птиц, сильных волнах, разбивающихся о скалы.

Она никогда не могла себе представить, что однажды вернется сюда, на край пропасти.

Она пересекла полуостров через его центр и быстро выехала на единственную дорогу, ведущую к пляжу Порз-Гвенн. Там она погрузилась в пустошь из травы и камней, обдуваемую ветром, с упорным ощущением, что она одна на свете. Несколько домов с прочными гранитными фасадами терялись в ландшафте. Небо стало серо-белым, рассеивая утомленный свет.

Асфальтовая полоса заканчивалась у серебристого моря. Психиатр припарковалась вдоль ряда сосен. Когда она вышла из машины, ее обдало морским воздухом. Она надела шапку, перчатки, застегнула куртку до воротника и направилась к пляжу. Она не взяла с собой ничего для защиты, не представляя, как будет ходить с домкратом или ножом, купленным по дороге. В любом случае, Капитан держал ее мать, у него была власть. Продвигаясь по песку, Элеонора надеялась увидеть прохожего, кто-нибудь, кто крикнул бы ей: - Возвращайтесь.

Возвращайтесь домой, он вас обеих убьет! - Но ее сопровождали только следы ее шагов и капризное море, которое омывало ее дрожащие губы.

И что теперь? Что ей делать? Капитан наблюдает за ней, спрятавшись где-то? Или он не дождался ее?

Замерзшая, она снова пошла, пристально глядя на дома, которые виднелись с пляжа между деревьями. Вероятно, это были загородные дома, заброшенные в межсезонье. Почти все они были закрыты. Все, кроме одного. Элеонора почувствовала в глубине души, что это место их встречи.

Она обошла забор, натянутый между соснами, вернулась к передней части дома и разглядела на почтовом ящике имя, наполовину стертое морским ветром: Томер Тения. Имя, которое ей ничего не говорило, но не оставляло места для сомнений. Небольшая деревянная калитка была приоткрыта. Когда она подняла глаза на окна второго этажа, ей показалось, что занавеска шевельнулась, а за ней промелькнула тень. Было ли это на самом деле или просто плодом ее