Блаженство - Джей Криммер

— Это не твое имя, — заявляет он почти так же быстро, как я успеваю это сказать. — Пип — это не имя. Никто в здравом уме не стал бы смотреть на такого прекрасного ангела, как ты, и называть ее именем Пип.

Я чувствую, что снова краснею. Красивая? Черт, когда в последний раз меня называли красивой?

— Много болтает человек, назвавший себя в честь дьявола.

Он негромко усмехается, а его зеленые глаза почти светятся.

— Скажи мне свое имя, — говорит он, и я морщу нос.

— Сначала ты, — отвечаю я, оглядываясь по сторонам. На улице никого нет, мы единственные два идиота под дождем, идеально.

— Хммм... Садись в машину, и я тебе расскажу.

Я смотрю с него на машину. Это плохая идея.

— Поездки с незнакомцами опасны. — Он удивленно смеется, и это заставляет меня улыбнуться.

— Правда? Значит, я полагаю, ты никогда раньше не пользовалась услугами такси?

Постучав пальцем по подбородку, я на мгновение задумалась.

— Хмм... наверное. Так у вас есть система оценок? — Он фыркает и качает головой.

— Ты смешная.

— Меня называли и похуже. — Я ухмыляюсь и снова смотрю на его машину. — Ладно, хорошо. — сдаюсь я.

— Только не повреди себя от волнения. — Он слегка смеется. — У меня есть подогрев сидений.

Признаться, такая роскошь сейчас пришлась бы по душе моему замерзшему телу. Открыв дверь, я скользнула внутрь, и мое тело задрожало от соприкосновения с прохладным кожаным сиденьем. Белиал закрывает багажник, затем идет к водительскому месту и садится за руль. Он нажимает на кнопку, чтобы запустить двигатель, и включает подогрев сидений.

— Спасибо, — шепчу я, чувствуя себя ошеломленной его присутствием. Седан среднего размера, но он занимает так много места. — Я не шутила, что мне некуда идти, так что если ты хочешь отвези меня в отель на соседней улице, я, наверное, буду болтаться в холле, пока меня не выгонят, — полушутя-полусерьезно говорю я, потягивая кофе.

— Звучит как ужасное использование дня, — бормочет он, опуская руку в дверной карман. Может, у него там пакетики с сахаром для кофе?

— Ну, я пока не знаю, что буду делать, так что это, похоже, мой единственный выход.

— Я могу придумать и получше, — ухмыляется он, глядя на меня искоса.

Я краснею, решив, что он намекает на секс. Черт возьми, я должна была догадаться.

— О, ну... то есть я польщена, но... — Его рука захлопывает мне рот, и я чувствую, как что-то острое вонзается в мою шею. Проходит всего мгновение, и мое тело слабеет. Я смотрю на него сквозь забрызганные дождем очки, пытаясь заставить свое тело бороться. Но это бесполезно. Девон был прав, о боже, этот ублюдок был прав. Мужчины здесь только для того, чтобы причинить мне боль, использовать меня, и на этот раз мне некого винить, кроме себя, за то, что я села в эту дурацкую машину.

— Спи, мой ангел, — тихонько воркует он, когда мои глаза становятся тяжелыми. — В нескольких шагах отсюда есть прекрасная тропа, которую, я уверен, ты с удовольствием увидишь, когда проснешься.

— Глупая, глупая, глупая, — простонала я, стуча ботинком по крышке багажника.

Идеальная Эверли, ты теперь счастлива? Тебя похищают, и этот парень собирается убить тебя, потому что ты села в его гребаную машину. Я понятия не имею, как долго я пробыла в отключке, но знаю, что мне нужно в туалет, а спина и руки меня просто убивают. Такое ощущение, что я вывихнула гребаное плечо из-за того, что держалась за ветку, пока он...

Я краснею при воспоминании о его члене, языке и словах. Он не напугал меня, не так, как должен был бы. Нет, я чувствовала вызов — жизнь. И в тот момент я хотела гораздо большего. Фу, я отвратительна. Возбуждаться от того, что кто-то хочет меня убить? Да, я бы хотела, чтобы психиатр поработал над этим вопросом.

— Спасите. Меня. Выпустите! — пробурчала я между каждым криком, прежде чем снова нащупать рычаг для освобождения. Я видела достаточно криминальных документальных фильмов, чтобы понять, что здесь должен быть такой. Достаточно документальных фильмов, чтобы знать об освобождении багажника, но недостаточно, чтобы уберечь себя от похищения. Я нащупываю пластиковую ручку и тяну за нее, в результате чего багажник открывается. Я чуть не вскрикиваю от восторга, пока не понимаю, что он остановился. Черт, неужели машина предупреждает водителя о том, что ручку дернули? Какая бесполезная функция! Машина останавливается, и, решив, что сейчас или никогда, я пинком открываю люк багажника, а затем вываливаюсь из него и грубо приземляюсь на дорогу. Встав, я, не теряя времени, бегу по почти черной, совершенно пустынной дороге. Неужели? Я не мог оказаться на чертовом шоссе?

Я сворачиваю за линию деревьев и начинаю бежать так быстро, как только могут двигаться мои больные ноги, стараясь изо всех сил держать связанные руки перед собой.

— Эверли, если ты споткнешься, да поможет мне Бог, — рычу я про себя, продолжая бежать. Каждый шаг становится больнее предыдущего. Наркотики в моем организме заставляют меня чувствовать себя тяжелой, а ноги болят от шагов по земле. После того как мне кажется, что прошла целая вечность, пока я продиралась сквозь деревья, чтобы упустить этого засранца, я прячусь за деревом, чтобы перевести дух. Мое тело трясется от адреналина, наркотиков, холода или сочетания этих трех факторов — я ничего не вижу, а мои легкие горят. Мое дыхание останавливается, когда я слышу, как что-то отдается эхом вдалеке.

Что это?

Вот опять. Высокий щелкающий звук, возможно, металлический? Звук знакомый, но я не могу вспомнить...

Я замираю, звук раздается прямо за моей спиной, и я точно знаю, что это за звук — зажигалка "Зиппо". Она открывается и закрывается, снова и снова. Ее владелец вздыхает, прислонившись к другому краю дерева. Я слышу, как он ударяет по зажигалке, и запах сигареты наполняет воздух, когда он глубоко затягивается.

— Развлекаешься? — спрашивает он, и я едва не описалась на месте от спокойного, почти скучающего тона Белиара.

Я поджимаю губы, чтобы не дать волю крику. Он может не знать, что я здесь, он может догадаться...

— Я чувствую твой запах, — говорит он скучающим тоном, снова затягиваясь сигаретой. — Видишь ли, когда твоя работа, дело всей твоей жизни — выслеживание и охота, твои чувства немного обостряются. А когда одно чувство пропадает, например зрение. — Он снова чиркнул зажигалкой и обошел дерево, чтобы встретиться со мной взглядом — только маленькое пламя дает нам хоть какой-то источник света. Я прижимаюсь