Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

"МЯСО 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия"

(антология экстрима) 

Торстен Экстер

"ПОБЕГ"

Где-то пропела синица. Должно быть, она сидела на ветке одного из заснеженных деревьев, которые в этой пустоши выглядели как инородные предметы.

Это был самый жестокий звук, который Катерина слышала за долгое время. Со времен тех ночей, наполненных криками. Со времени ночных криков. Песнь истязаемых душ.

- Захлопни свой клюв! - крикнула она, вглядываясь вверх вдоль ствола ели.

Птицу не было видно в гуще хвои, но Катерина была уверена: мелкая тварь сидит там, переминаясь с ноги на ногу и смеясь над ней. Синица снова защебетала. Говорила что-то о ней? Катерина прислушалась, хотя насмешливый тон в птичьем голосе вызывал у нее отвращение.

Катери, хи-хи-хи.

Птица имела в виду именно ее. Без сомнений. Катерина почувствовала, как внутри нее нарастает гнев, заставляя руки дрожать. Какого черта этому существу понадобилось от нее? Откуда оно ее знает? Снова донеслось щебетание из кроны - высокое, выводящее глуповатую мелодию. Катерина отвернулась от деревьев.

- Не сходи с ума. Только не сходи с ума.

Слова сорвались с ее губ, как молитва. Псалом загнанной женщины.

Ей нужно было двигаться дальше, и как можно быстрее. Силы таяли. Она не могла тратить их на птицу, не имела права.

Ветер обдавал ее ледяным холодом. Катерина стиснула зубы. Укрыться здесь было негде. С трудом она поднялась с мокрого снега. Когда она здесь упала? Ответа не было - память накрыла это мгновение пеленой тьмы. Пошатываясь, она поднялась на ноги и почувствовала, как ее изможденное тело дрожит от холода.

Белое. Куда ни глянь - белое. Бескрайняя снежная, холодно сверкающая равнина. Будь она маленькой девочкой как раньше, этот пейзаж показался бы ей волшебной сказкой. Она бросилась бы в снежное одеяло, чтобы вдоволь повизжать, нахохотаться и порезвиться. В своих вязаных варежках лепила бы снежки и швыряла их в уродливые пугала на полях. В детстве эти покосившиеся чучела пугали ее: ей казалось, они могут внезапно ожить и наброситься на нее, если она подойдет близко. Отец смеялся над ее страхом, осторожно высвобождая маленькие пальцы, вцепившиеся в грубую ткань его рабочих брюк. Воспоминания были такими ясными, будто все это случилось только вчера.

На одном из пугал всегда сидела дерзкая синица, которую ничуть не смущал "страж поля". Катерина восхищалась птицей с гордо выпяченной грудью - хрупким созданием, которое было куда смелее ее самой. Заметив девочку, птичка вытягивала шею, выпрямлялась и заливалась трелью:

Катери, хи-хи-хи.

Она резко повернулась вокруг своей оси, пытаясь вернуть мысли в настоящее. С удивлением обнаружила что-то в снегу. Несмотря на то, что было немного ветрено, она могла ясно это видеть. Глубокие тени на безупречном холодном покрывале. Отпечатки ног. Ее следы.

Он найдет меня!

Она бросилась бежать. Цепочка отпечатков тянулась к самому горизонту, где маячило оно - угрожающее темное пятно, расплывавшееся перед усталыми глазами. Катерина снова устремила взгляд вперед. Никогда больше она не хотела туда возвращаться. Никогда. Каждый метр, отвоеванный у ледяной стихии, был победой. Несмотря на пронизывающий холод, по ее телу разливалось ощущение счастья. Она сбежала из этого дома. Сбежала от него.

* * *

Она чувствовала холодное жжение от ветра на своем лице. Несмотря на боль, вышибавшую слезы, замерзавшие кристалликами на щеках, ветер казался ей другом. Старым верным союзником. Тем, кто не забыл ее. Его укусы и уколы, словно когтями впивавшиеся в кожу, были сродни крепким болезненным объятиям старого товарища. Он всегда слушал ее. Был свидетелем. Не забывал. Он был рядом, когда она кричала, пока горло не становилось сухим, а язык - похожим на старую мочалку. Шептал ей слова поддержки, когда иглы вонзались в плоть, кандалы сжимали запястья, гас свет и приходил Он.

Ветер бился в запертые окна, будто не мог вынести того, что творилось внутри дома. Он кричал о несправедливости и ее муках. Бушевал и выл, проносясь над полями и городами. Она знала: он пытался рассказать людям, взывал о помощи. Но его язык был древним, а люди - юными, оторванными от корней, из которых выросли. Они больше не понимали ветер, даже не обращали внимания. Зато Катерина вслушивалась в его стоны. Его ярость придавала ей сил. Он был ее очевидцем. Подтверждал, что она все еще существует.

* * *

Снежный наст под ней внезапно подался. Нога провалилась в пустоту. Катерина упала. Все звуки заглушались снегом. Она в панике беспорядочно замахала руками, словно тонула. К счастью, яма оказалась неглубокой. Ей с трудом удалось подняться на ноги, едва сдерживая вопль. Очень хотелось закричать во все горло, выплеснуть весь этот отчаянный страх наружу. Но она взяла себя в руки. Будь храброй девочкой, - всегда говорил ей отец, и не только тогда, когда она пряталась от огородных пугал.

Катерина была по пояс в снегу. Все не так уж плохо - нет проблем, - сказала она себе и принялась разгребать дорогу голыми руками. Просто небольшое препятствие. Она зашла уже так далеко. Слишком далеко, чтобы какая-то неровность в земле могла ее остановить. Наверное, это была кроличья нора. Кролики - зверьки хорошие. Они не стали бы делать ничего подобного специально. У них не было причин злиться на нее.

Тонкая рубашка, в которую она была одета, промокла, и влага уже начала леденеть. Другой одежды не было. Он забрал все в тот день, когда затащил ее в дом, как наказанную собаку тащат на свое место.

Она расчистила край ямы так, чтобы упереться коленом и попытаться выбраться. Нужна была твердая опора. Начала нащупывать ступнями землю, но пальцы на ногах уже онемели от холода. Наверное,