Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

Катерина сильнее ударила ногой и, наконец, нашла место, которое показалось ей неподатливым. Теперь, если сдвинуть ногу еще немного влево, наклониться и вставить другое колено в вырытое углубление, можно будет попробовать подтянуться.

Щелк!

Что это щелкнуло? - тупо спросил ее растерянный мозг.

Затем ее лицо исказила гримаса боли.

Кровь хлынула из ее ноги, будто из водопроводного шланга. Твердые зубы впивались в плоть, проникая все глубже и глубже, пока не добрались до кости, но и на ней продолжали сжиматься с жутким скрежетом.

Оно отгрызает мне ногу!

Она начала дергаться и тянуть. Яростно рванулась прочь. Вопль с бешеной скоростью поднимался вверх по горлу, но в последний момент она стиснула зубы. Нельзя выдавать себя. Нельзя раскрывать свое местоположение. Катерина прикусила кончик языка и почувствовала вкус крови. Теплую струйку. Язык, как обезглавленная змея, извивался во рту, толкался изнутри в щеки.

Она выплюнула кровь и слюну. Запятнала собой чистый снег. Потом, наконец, набравшись смелости, посмотрела вниз. Заглянула в отверстие, в котором застряла. Ее правая, дрожащая нога с посиневшими пальцами упираясь в утрамбованный снег, по которому тек дымящийся кровавый ручей. Левая неконтролируемо слабо подергивалась. Катерина какое-то время смотрела на нее. Принадлежит ли нога ей до сих пор? Она не могла пошевелить ею, не могла управлять сознательно. Пальцы не слушались. Эта штука впилась в ногу мертвой хваткой. При виде раны с дрожащих губ сорвался мучительный стон.

Это был старый капкан. Серая, ржавая железная пасть с острыми зубьями. Должно быть, он пролежал здесь долгие годы, дожидаясь жертвы. Ветер и непогода изъели металл, но механизм и смертоносная сила натяжения пружины остались нетронутыми.

Нахлынула тошнота. Проклятая деревенская ловушка! Она угодила в капкан, который какой-то придурок поставил на зайцев, оленей, кошек - или черт знает на кого - и попросту забыл о нем. Много лет назад ее отец тоже охотился с такими штуками, расставлял их вокруг полей, чтобы защитить посевы и молодые побеги. В гостиной висели шкуры - оленей и косуль. Те звери просто хотели наесться досыта. Теперь их ноги, спины и ребра болтались, свисая со старых балок в подвале.

Сейчас такие капканы, наверное, запрещены. Но здесь, в этой глуши, такое никого не волновало. Как они назывались? Часть ее разума обрадовалась возможности задуматься над таким пустяком. Это было похоже на короткий отпуск от ее кровавой реальности, в которой она, вероятно, долго не протянет.

Тарелочные капканы! Вот оно. Они были размером с тарелку и захлопываются быстрее, чем успевала взвизгнуть свинья.

* * *

Олень был мощным зверем. Отец еще не успел его выпотрошить. Ведра для крови, потрохов и прочей вонючей дряни, что вываливается наружу, когда вспарываешь брюхо, стояли пустыми и пыльными. Она осторожно обошла тушу. Олень лежал в сарае отца, перед верстаком с большой пилой, молотками и ножами. Два часа назад отец притащил его сюда, запыхавшийся после долгой охоты.

- Пришлось тащить его через подлесок добрый километр. Кусты были слишком густые, чтобы подъехать.

Теперь тело было мертвым и холодным. Скоро из него получится вкусное жаркое с маминой жареной картошкой, красной капустой и коричневым соусом. Но сейчас оно не выглядело чем-то съедобным. Олень казался величественным, даже мертвый. Король леса. Принц. Ее принц? Она фыркнула, быстро прикрыв рот рукой. Папа не любил, когда она шарилась в его сарае, хотя ей скоро уже исполнится шестнадцать.

Олень смотрел на нее большими глазами. Такими глубокими, властными глазами. Величественными. Дикими. Свободными. Пустыми. Они что-то шептали. Слова без голоса, проникавшие в самое сердце. Согревавшие его. Они рассказывали о принце бескрайних лесов и о ней, которая будет скакать на нем. Через луга и чащи. В тайные места. Туда, куда людям ход запрещен.

Катерина опустилась на колени рядом с оленем, пытаясь сдвинуть его прекрасное тело. Чувствовала холодную плоть под мягкой шерстью и напевала незнакомую мелодию. Думала о свободе, которая была за пределами всех человеческих ограничений. Мечтала собирать ягоды в лесу, пока ее принц охраняет ее. Ни одно животное не решилось бы приблизиться к ней, узнав, что она - невеста Лесного принца.

Она раздвинула ноги животного и взялась за дело. Член был огромным куском плоти. Холодным и вялым, но принадлежавшим мудрому вождю и любовнику. Она ласкала его. Тугую головку, ствол. Наклонилась, чтобы засвидетельствовать свою любовь - подарить поцелуй, который заслуживал лишь истинный принц. Ее губы коснулись мертвой плоти и приоткрылись. Язык нежно играл, поглаживая его. Лизнул. А затем он уже оказался внутри нее. Катерина втянула его, заполнив рот любовью своего принца. Попробовала его на вкус. Позволила проникнуть глубже. Сглотнула. Мечтала о прекрасной смерти от удушья этой плотью, мечтала о его семени, которое, подобно волне, хлынет в нее, обжигая горло и оставляя вкус земли, листвы и потного секса. Она сладко застонала и расстегнула штаны. Быстро стянула их вместе с трусиками. Ее промежность уже была влажной желания.

- Возьми меня, - промурлыкала она с набитым ртом. - Оседлай меня.

Ничего не вышло. Как ни старалась, ей не удалось ввести в себя холодную, вялую плоть. Он все время выскальзывал, изгибался, болтался туда-сюда, словно старый садовый шланг.

* * *

- Что еще за дерьмо?!

Катерина моргнула. Прогнала мысль, вырвавшуюся так внезапно из темной кладовой ее самых постыдных воспоминаний.

- Только не сходи с ума сейчас! - приказала она себе, пытаясь сосредоточиться на жестоком "здесь и сейчас".

Наклонилась, обхватила руками металлические челюсти капкана. Она не собиралась медленно истекать кровью здесь, в снегу, и умирать в одиночестве. Даже если это было бы лучше, чем оказаться затащенной обратно в дом. Но сейчас об этом нельзя было думать. Ради всех богов! Ни единой мысли нельзя было тратить на ту темницу и на Него.

Она дернула изо всех сил. Зубы высвободились из плоти, и, словно выдернутые пробки, открыли дорогу крови, хлынувшей из ран. Странно, но на миг перед глазами мелькнул образ бурной горной реки. Ее руки соскользнули с капкана.

Щелк!

С злобной силой челюсти захлопнулись вновь.

Катерина взвизгнула. Слезы брызнули из глаз, желудок снова скрутило. Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Сухие спазмы сдавили горло. Боль полыхала в ноге и проникала все выше по измученному телу. Сейчас она потеряет сознание. Просто рухнет. Истечет кровью. Будет лежать здесь без чувств, с закатившимися глазами, под падающими снежинками. Может, ветер завоет в последний раз. Тихий, скорбный