В тебя: и другие истории о разрушенной любви - Сэм Уэст

К несчастью для нее, пустота длилась недолго. Воспоминание о прошлой ночи атаковало ее в полную силу. Каждая деталь. Сначала она подумала, что это был не более чем зловещий сон, но высыхающая, липкая грязь между ее ног свидетельствовала об обратном, как и жгучая боль в анусе.

– Господи, – пробормотала она себе под нос, накрывая лицо подушкой, чтобы защититься от утреннего света.

На секунду ей захотелось просто умереть.

О, какой позор, какого хрена она натворила прошлой ночью?

Ее мобильник завибрировал на прикроватной тумбочке, и она сонно нащупала его. На экране засветилось имя Дэйва, и она с отвращением уронила его. Через несколько секунд пришло сообщение. Нехотя она прочла:

У тебя была хорошая ночь? Тебе понравилось быть похотливой шлюхой, которой ты действительно являешься? Надеюсь, увидимся через несколько часов... Бывший Дэйв.

У нее закружилась голова. Что, черт возьми, это было? Ее первой мыслью было, может быть, Дейв что-то подмешал в ее напиток. Но какое лекарство сначала вызовет паралич, а затем такое неистовое возбуждение?

Что бы это ни было, он был ответственен за это, и она собиралась выяснить, как это сделать. Стиснув зубы от боли, она свесила ноги с кровати. Ее анус жутко болел, как и все ее тело. Будто ее сильно побили. Что, оглядываясь назад, она предположила, так оно и было.

Ей нужен был парацетамол, кофе, душ и какие-то чертовы ответы.

Морщась от боли, такой боли, будто ей в прямую кишку вонзили нож, она выпрямилась.

Чертов Дэйв, это все он. Черт знает как, но от этого это не стало менее правдой.

О, Боже, что он сделал со мной?

Шаталась по своей маленькой спальне, она решила выяснить это.

IV.

После душа, кофе и обезболивающих она надела красную шелковую блузку и черную юбку-карандаш, стараясь избегать Брендана и Роба, когда выходила из дома.

К счастью, они все еще крепко спали.

Наверное, я сильно измотала их прошлой ночью, – невесело подумала она про себя, стоя на крыльце эдвардианского дома с террасами, где на верхнем, третьем этаже располагалась спальня Дэйва.

– Это я, – сказала она довольно резко.

Шипение домофона уступило место слышимому щелчку открывающейся входной двери, и она оказалась внутри.

В крошечном коридоре внизу ей в нос ударил запах капусты и мочи, и она с отвращением сморщила нос. Обязательна ли такая вонь в подъездах коммуналки? – спросила она сама себя.

Устало она поднялась по узкой лестнице. Дверь в его спальню была приоткрыта, и она вошла внутрь.

– У тебя была хорошая ночь? – сказал он ей вместо приветствия.

Она спокойно посмотрела на него, несмотря на бешено бьющееся сердце. Нельзя было отрицать, что именно тогда она боялась его.

Он развалился на длинном красном кожаном диване, босой и одетый только в узкие кожаные брюки. Его белое, как мел, тело было более чем на пятьдесят процентов покрыто татуировками, самой большой из которых была татуировка совершенно реалистично выглядящей кобры, украшавшая правую сторону его тела и плечо, где голова змеи покоилась на его бицепсе.

Он также сбрил одну сторону своих крашеных в черный цвет волос до плеч, из-за чего он выглядел ненормальным.

Он ненормальный, - напомнила она себе.

– Что ты сделал со мной, Дэйв?

– Скажем так, я пробудил в тебе зверя, – засмеявшись, сказал он.

Несмотря на ее ужас, она разозлилась. Теперь ее бесило, что он всегда говорил загадками, а сначала она думала, что это делало его загадочным и сексуальным.

Так вот, теперь она просто увидела его таким, каким он – манипулятором и нахалом.

Тяжело вздохнув, она повернулась к нему спиной и подошла к окну, глядя вниз на тихую жилую улицу сквозь щель в деревянных жалюзи.

Гнев просачивался сквозь ее страх.

– Какого хрена ты со мной сделал?!

Дэйв рассмеялся, и этот звук заставил ее содрогнуться.

– Я только что вытащил то, что уже было там, mon ami.

Затем она развернулась, чтобы посмотреть на него сверху вниз, и слегка вздрогнула, когда увидела, что он встал с дивана.

Он должен был выглядеть смешно, когда половина его волос была сбрита вот так, и в паре кожаных штанов, черт возьми, но нельзя было отрицать тот факт, что на него было страшно смотреть. Он выглядел как то ли демон мести из ада, то ли рок-бог индастриал-метала.

– Это были наркотики? – спросила она, ни на секунду не поверив этому, но, все же спрашивая, – что значит, ты вытащил то, что уже было?

Он не ответил, ухмыляясь ей, его бледно-голубые глаза сверкали, прежде чем он отвернулся и пошел к огромному книжному шкафу рядом с окном. Возможно, он жил только в спальне, но пространство вокруг было столь же странным и до странности элегантным, как он.

Потолки были высокими, стены выбелены, а половицы из почти черного блестящего дуба. Современная, хромированная кухня напротив книжного шкафа была опрятной, в отличие от необычной антикварной мебели. Красный кожаный диван был оригинальным, тщательно отреставрированным "Честерфилдом", а тщательно продуманный буфет с демоническими лицами и спинкой из дубовой панелью рядом с раскладной кроватью у дальней стены выглядел так, будто бы его взяли прямо со съемочной площадки "Гарри Поттера".

Меган завороженно смотрела, как он с любовью водил кончиками пальцев по своей коллекции. Эти предметы искусства всегда очаровывали ее, но, несмотря на ее вопросы, он всегда оставался решительно молчалив и только вскользь выдавал информацию об их происхождении. Его квартира была чиста и опрятна, но его широкая книжная полка буквально стонала от веса его огромной коллекции книг в кожаных переплетах и ​​множества странных артефактов.

Среди этих причудливых и жутких предметов была маленькая, красиво украшенная латунью и красным деревом шкатулка, очень похожая на шкатулку Lament Configuration или шкатулку Лемаршана из франшизы "Восставший из ада". На полках стояло множество других странных предметов, от пугающе-реалистичной сморщенной человеческой головы до приземистой латунной лампы с длинным тонким носиком, из которого вот-вот должен был вырваться джин, а также безликую, простую, маленькую матерчатую куклу в черном платье-мешке с черными волосами до плеч с густой челкой, мало чем отличающейся от прически Меган.

На нижней полке лежал топор с большим красным лезвием, который, как сообщалось, принадлежал Бродгейтскому мяснику. По крайней мере, так Дейв любил говорить. Поскольку Дэйв вырос в Бродгейте, он признался ей, что всегда питал слабость к легенде о Бродгейтском мяснике – маньяке из викторианских времен, зарубивший сотни женщин якобы