Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

— Не-а, не-а, набьешь брюхо, куда ты денешься, но сперва нужно отмыть тебя от грязи.

Она увлекла его в комнату, явно служившую Мэру рабочим кабинетом, притащила из кухни табурет и велела садиться. На столе Гинли бок о бок стояли керосиновый фонарь и регулируемая настольная лампа искрового света на гибкой ножке. Девушка несколько раз яростно щелкнула тумблером, в сердцах помянула черта, и лампа наконец соизволила зажечься.

— Магия, — констатировал Джек.

— Магия, которой недолго осталось, — отозвалась она, направляя луч света прямо ему на макушку. Ее тень на стене кабинета выглядела поистине колоссальной.

— Классная шляпа, — заметил он, лишь бы прервать неловкое молчание.

— Дедова. Ношу в память о нем. Ох, матерь божья, ну и паршивая же тут ссадина. А рубаха-то! О Ган и Ганли! — Она наклонилась совсем близко, ее тяжелая грудь ощутимо уперлась ему в спину, и жарко прошептала на ухо: — Только не вздумай трепать моему папочке, что я помянула всуе имя Того, кто вдыхает жизнь в Башню и направляет Лучи.

— Да ни в жизни, — в тон ей заверил Джек.

— Надеюсь, ты не слишком дорожил этой сорочкой, потому как свой век она отжила. Скидывай. Найдем тебе чего-нибудь на замену.

Джек стянул с себя темно-зеленую рабочую рубаху фирмы «Дикис» и бросил ее на пол у табурета. Девушка снова наклонилась над ним и сделала нечто абсолютно неожиданное: легким, мимолетным движением пальца провела по его соску, заставив тот мгновенно затвердеть. Софи частенько проделывала этот фокус перед тем, как они ложились в постель.

— Какой гладенький, — промурлыкала она ему в самое ухо, и Джек почувствовал, как плоть его сама собой наливается жаром — неосознанная, чисто физиологическая реакция на ее теплое дыхание. Он сел по стойке смирно.

Лилит убрала руку, и когда заговорила вновь, в ее голосе снова зазвучали сугубо деловые, лекарские нотки:

— Нам понадобится горячая вода. И предупреждаю сразу: щипать будет здорово.

И подумал ли Джек в этот миг о том, каково это — делить ложе с женщиной ее габаритов? Ну разумеется, подумал. Зачем задавать вопрос, ответ на который очевиден каждому мужчине?

10

Лилит предупреждала, что будет щипать, и хоть она старалась действовать как можно нежнее, так и вышло. Тем не менее Джек принимал это жжение с благодарностью. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось подхватить какую-нибудь заразу.

— Перевязывать будете, мэм?

Она задумалась, уперев руки в свои крутые, точно борта линкора, бедра, а затем качнула головой:

— Пускай лучше дышит, я так мыслю. Само-то затянется без труда, да только помет этих пернатых тварей — чистый яд. Это плунджа был?

— Да. Самый огромный, какого я видел в жизни.

— Вроде все вычистила, но поутру обмою еще разок. — Она коснулась шрама, оставленного пулей Ванды Киндерлинг. — А это что за отметина? Чудо, что она тебя в могилу не свела!

— Почти свела, но, как у нас говорят — почти в городках не считается.

— В каких таких городках? — насупилась она.

— Игра такая. Не бери в голову.

Лилит снова коснулась шрама — движение вышло почти ласковым, — и Джек невольно вздрогнул.

— Ишь ты, щекотливый какой, — улыбнулась она, но тут же снова переключилась на деловой лад: — Пойду принесу сорочку кого-нибудь из парней. В отцовской-то ты просто утонешь.

11

Ужин вышел на славу — натуральный пир в духе Дня благодарения. Семья Мэра и Джек расположились в столовой, а его парни — все девять душ, некоторые в шляпах-джагах и поголовно в штанах перегонщиков скота — устроились на просторной, опоясывающей дом веранде. Вокруг стоял дружный хохот, и никто ни словом не помянул малолетнее воинство, разнесшее Меджис. Джек поймал себя на мысли, как мало локальная катастрофа в одной части мира колышет те края, где все по-прежнему тихо-мирно: ведь злой рок — это всегда вопрос расстояния. Джек мог бы открыть им глаза и поведать, что беда никуда не делась. Красноголовые отморозки могли заглянуть в Хемпхилл, а могли и пройти мимо, но там, к юго-западу от Меджиса и Пернила, Прорва неумолимо растет, и притяжение ее становится все сильнее. Джек понятия не имел, является ли эта рваная рана реальности последним прибежищем Алого Короля, давным-давно изгнанного из Темной Башни (если верить старинным преданиям). Но какой прок портить праздничный ужин и отравлять душу этим славным, добродушным людям рассказами о вещах, против которых они все равно бессильны?

— Твой «Бинни» припаркован за домом, — подал голос Мэр Гинли. — Батарея заряжена, припасы уложены, к походу готов. Мы тут сидим малость на отшибе — и это, пожалуй, благословение Гана, коли хотя бы половина твоих речей правда, — но проезд Гладстоуна, наша главная улица, соединяется с Трактом в двух колесах отсюда. Как надумаешь выступать, железный конь будет под рукой.

— Огромное спасибо, Мэр.

— Останься еще на день и ночь, коли время терпит, — ласково предложила Гвен Гинли. — Отлежишься, и силы вернутся.

— Да-да, останься, скажи, что останешься, — подхватила Лилит капризным девичьим голоском.

— В другой раз, — мягко отказался Джек. — Дела мои не ждут. Мне нужно отыскать подругу, если она еще жива. — Мэри Кли приходилась ему скорее ка-мей — обузой, ниспосланной судьбой, — чем настоящим другом, но она была подругой Пэя, а это решало все. К тому же — как выразился бы его старый приятель Ричард Слоут — у нее имелись полезные навыки.

От пива и золотистого десертного вина за ужином Джек отказался, но с огромным удовольствием умял две порции холодного сливочного лакомства, которое Гвен выставила на стол. И пусть ноги нещадно гудели после целого дня на разбитом Тракте, на второй этаж в гостевую комнату он поднялся сам, без посторонней помощи.

— Мне бы вполне хватило и общей казармы, где парни раскинули свои спальные мешки, — заметил Джек, обращаясь к супруге Мэра.

— Не-а, не-а, никаких казарм для супруга Королевы Теней, — отрезала Гвен. Она грузно вышагивала впереди него по ступеням, ее необъятные ягодицы мерно перекатывались под тканью платья, и Джек мог лишь истово молиться: если даму вдруг разобьет паралич или прихватит сердце — пусть она упадет лицом вперед; скатись эта туша назад — и его тупо раздавит в лепешку.

— Она не была мне королевой, а я не был принцем-консортом. Как поется в старом детском стишке: мы были мужем и женой, повенчаны самой судьбой.

Гвен обернулась на верхней площадке:

— Обидела я вас, сэй Сойер? Коли так, прошу прощения.

— Ни капли. Откуда ты вообще прознала про нас с Софи?

— Да от Лили все. Она за всеми делами на свете бдит. Та еще сорока-сплетница,