Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

Мир вокруг качнулся и превратился в блеклую тень самого себя. Ему как следует позвонили в колокол, и пока он полз на карачках к обочине Тракта, смахнув налипшие на лицо волосы, в памяти услужливо всплыло предупреждение Джо: «Если ты собрался скакать на этом джизадо по нашему разбитому тракту, то ты прямо-таки напрашиваешься улететь кувырком и раскроить себе черепушку».

— Так оно и вышло, Джо, — прохрипел Джек. Собственный голос долетал до него словно из глубокого колодца. Будь Джо Харди сейчас здесь, он бы наверняка вставил свое веское «а я говорил».

Джек сел. Воздух прорезал хлопающий звук, с каким парусиновые паруса бьются на шквальном ветру. На него упала густая тень, и в нос ударил омерзительный смрад — прямо как в обезьяннике Бруклинского зоопарка. Доисторическая птица, по вине которой он совершил этот полет, приземлилась ярдах в пятнадцати-двадцати от него. Она разглядывала Джека своими блестящими бусинами глаз, в которых читалось то ли любопытство, то ли голод. Этот плунджа размером не уступал мертвым картомобилям из ангара в Меджисе. Желтые когтищи, каждый величиной с голову Джека, намертво вцепились во вздыбленные обломки тракта. Тварь разинула клюв и издала утробное: «Гр-р-ра-а-а-ах!» Вонь из ее пасти шла неописуемая.

— От граха слышу, — буркнул Джек. Он подобрал кусок дорожного камня и швырнул в плунджу-переростка, искренне надеясь, что птица не решится на атаку и не вынудит его тратить драгоценную пулю.

Вместо того чтобы ринуться на него, тварь тяжело захлопала кожистыми крыльями и взмыла в воздух, напоследок обдав Джека такой волной тухлого смрада, что его скрутило в сухом рвотном позыве.

Он смахнул со лба сочащуюся кровь и, шатаясь, поднялся на ноги. Отлично поработал ради спасения мира, Джек. Просто охренительно.

Он нарвал пучков травы у обочины и прижал их к ссадине наподобие припарки, надеясь, что эта зелень не окажется ядовитой; это стало бы идеальным финалом для трижды проклятого дня.

Джек с трудом вытащил скутер из трещины обратно на тракт, надеясь на чудо… но надежда оказалась напрасной. Руль скрутило набок, и пусть батарея еще подавала признаки жизни, упрямо высвечивая семьдесят семь процентов заряда, обе шины были изжеваны в лохмотья и полностью спущены. Скрипучий робо-голос бесстрастно объявил, что аппарату требуется техническое обслуживание.

— Не может быть, — бросил Джек и позволил скутеру с грохотом завалиться на бок, точно дохлому пони.

И вот он стоит посреди пустыни с разбитой головой, с пучком окровавленной травы на лбу в качестве дурацкой шляпы, а сквозь рубаху уже начинает прибираться утренняя сырость и холод. Джек снял заплечный мешок, заглянул внутрь и обнаружил, что одна из оставшихся бутылок «Нозз-А-Ла» разбилась при падении. Шипучка насквозь пропитала все оставшиеся харчи.

— Ну зашибись. Лучше и не придумаешь.

Блокнот Софи слегка промок, но уцелел, поскольку Джек предусмотрительно обернул его в полотенце, утащенное из уборной Мейв. Осмотрев тетрадь, он вернул ее в карман. А затем принялся раскладывать на траве то, что еще можно было спасти — попкины, крекеры, кусок солонины, — пусть хоть немного обсохнут. Похоже, эту ночь ему все-таки придется провести под открытым небом.

Вот только, как выяснилось чуть позже, в этом не было необходимости.

6

Раны на голове всегда сильно кровоточат. Будучи копом, Джек наблюдал это не раз, а теперь убедился на собственном опыте. К тому времени как он выстлал рюкзак сухой травой и переложил туда свои пожитки-гунну, тюремная рубаха, в которой он удрал из Тейлор-Сити, затвердела и насквозь пропиталась доброй пинтой крови. Впрочем, был и плюс: ссадина на макушке наконец перестала кровить. Он поднялся и побрел вперед; голова слегка кружилась, так что идти по прямой получалось с трудом. Он ни капли не жалел о брошенном трехколесном скутере. Это натуральная ловушка, только и ждущая, чтобы захлопнуться; повезло еще, что шею себе не сломал. Огромная птица, из-за которой и стряслась вся беда, кружила в небе, видимо, надеясь, что идущий внизу человек рухнет замертво и станет легкой добычей.

Поперек дороги тянулись провода; самые толстые, надо полагать, питали трамваи вроде Джудит и «Винолы», другие предназначались для искровых рожков и телли-фонов. Они крепились на столбах, часть которых давно повалилась. По обе стороны Тракта начали вздыматься скалистые выступы — те самые Кручи, о которых толковал шериф Моз. Переросший плунджа спикировал на одну из скал и уставился на Джека. Никогда еще Странник не чувствовал себя таким разбитым и павшим духом.

Никогда? А как же время, когда ты вкалывал на Смоки Апдайка?

— Я на него не вкалывал, — прохрипел Джек в пустоту. Жажда мучила его немилосердно. — Я попал к нему в рабство.

Конечно, пуля Ванды Киндерлинг — это было страшно, а потеря Софи — и того хуже. И все же дни, проведенные в той пивной…

(Джек! Тащи еще бочонок!)

…были по-своему невыносимы. Он был беглецом, ребенком, до той поры не знавшим, что такое жестокость. Что такое одиночество. Что значит остаться одному на всем белом свете.

Джек с трудом карабкался на вершину крутого подъема, когда плунджа снялся со своего насеста и принялся нарезать над его головой сужающиеся круги. Джек приметил покрытый ржавой коркой знак, на котором угадывалась надпись: «ХЕМПХИЛЛ». Это зажгло в душе робкую надежду — если только до Хемпхилла не оставалось еще колес сорок. Он внимательно смотрел под ноги, не желая венчать этот роскошный день еще и вывихом лодыжки, как вдруг птица победно гикнула и нагадила Джеку точнехонько на макушку.

— Изумительно, — процедил он, смахивая с головы месиво из теплого гуано и запекшейся крови. — Просто… блядь… изумительно. Ну все, иди к папочке. — Он выхватил «Глок» и навел ствол на тварь. Птица издала очередной хриплый клекот и резко заложила вираж в сторону, прежде чем Джек успел нажать на спуск. Словно почуяла, что этот двуногий червь замыслил недоброе. Может, и впрямь почуяла.

Джек загнал пистолет обратно в кобуру на портупее и поплелся дальше. До заката оставалось еще несколько часов, но обступившие дорогу кручи закрывали солнце и почти все небо, отчего разбитый тракт казался особенно мрачным и серым.

«Salaire, — вспомнил он. — De la peur».

Что означают эти слова?

Мать мысленно рассмеялась над ним, назвав глупым мальчишкой. Из-за ее спины к этому смеху присоединился голос Софи.

Джек понятия не имел, как далеко впереди лежит Хемпхилл, но знал, что Пернил еще дальше, а к тому времени, как он доберется до Дези, армия красноголовых успеет прийти и уйти, натворив бог весть сколько бед. Плевать, что они сделают с Янгбладом, но в этом приморском городке