За гранью безумия. - Александр Науменко

Подковыляв к автомобилю, Денис снял с крыши дочку, обнимая, крепко прижимая к себе. Её трусило беспощадно, сильно. И не удивительно. Девочка пережила такое, находясь в шоке.

— Вижу, что подоспел вовремя, — прокашлялся старик, сплёвывая мокроту.

— А да, — кивнул мужчина.-Как раз. Ещё бы минута промедления, и было бы поздно.

— Это радует. Кстати, не лучше ли нам пройти в дом? Вдруг эти звери вернутся.

Троица направилась к дверям, входя внутрь. Денис, двигаясь на ощупь, вставил выбившие пробки, и яркий свет зажегся под потолком, освещая комнату, разгоняя мрак. Сразу стало более уютно, что ли, более безопасно.

— Простите, но кто вы?

— Меня называют все просто Стасом. Мм, я смотритель этого дома. Точнее, уже бывший.

Денис утвердительно кивнул, всё ещё держа на руках дочку, подумав, что пожилого человека зовут по имени, без отчества. Впрочем, каждому своё. Если кому-то хочется, и он не против, то почему и нет.

— Но каким образом вы оказались здесь, и ночью?

— Ну, сна у меня давно уже нет, — усмехнулся старик, вновь закашлявшись, но сдержавшись и не став сплёвывать, так как все-таки находился в доме, а не на улице.-Я в этом доме прожил много лет, и знаю его отлично. Обо всех странностях. О том, что кто-то здесь ещё живёт. Точнее даже будет сказать, обитает.

— Вы знали о призраке?

Смотритель приподнял седую бровь. Тогда Денис коротко поведал о том, что случилось этой ночью, отчего-то догадываясь, что Стас ему поверит.

— Вот значится как.

— Но почему вы нас не предупредили?

В голосе Дениса слышалось обвинение.

— Не мог, — вздохнул старик.-Я находился в больнице, в области. Вот, сбежал оттуда, так как не вижу смысла там лежать. У меня рак, и жить осталось недолго. Может месяц, или слегка больше.

Он вновь закашлялся, утирая тыльной стороной руки, окрасившиеся красным губы. Потом достав папиросу, задымил, пуская вонючий дым.

— Проклятое курение. Предупреждали же…

— Мне очень жаль, — замялся Денис.-Правда, жаль.

— Да ладно, — отмахнулся старик, будто это было сущей мелочью.-Все мы когда-нибудь умрём. Просто кто-то уйдёт раньше, а кто-то позже. Суть в итоге одна.

— Мм.

— Ну, а ещё, вы бы разве поверили мне, поведай я вам о страшилках.

— Нет, наверное, — был вынужден согласиться хозяин дома.-Но местные жители?

— Они слепы, как слепы только что появившиеся котята. Народ сейчас не во что не верит. Точнее даже будет сказать, они верят, но не веруют.

Старик пыхнул зловонным дымом, усаживаясь на диван, кладя ружьё к себе на колени, поглаживая пальцами холодный металл.

— Вот значится…

Как узнал через секунду Денис, здесь действительно случилось убийство, именно то, которое довелось ему видеть. Муж прикончил свою неверную супругу за то, что она провела ночь с другим. Но дело не только в этом. Поговаривали, что молодая особа баловалась колдовством. Якобы замечена ночью на кладбище голой, проводя какие-то обряды. Вокруг неё танцевали покойники, а окружали всё это и завывали волки. Одним словом, ведьма. Начал чахнуть скот, урожая особо не было, а народ роптал. Вот муженёк и прикончил свою благоверную, заодно расквитавшись не только за рога, но из-за все неприятности, которые были нанесены ему лично, а также люду и хозяйству. Да и имелась у него на примете другая красавица, более приятная и покладистая в общении…

— Больше, собственно, и рассказывать нечего, — закончил старик.-Похоже, она здесь заперта, в этом поместье некой силой. Или своим прошлым. Конечно, многое народ приврал про ведьму, но кое-что оказалось правдой...

— Но что мне делать теперь с женой?

Денис поглядел на потолок. Со второго этажа не доносилось никаких звуков. Походу дела Олеся всё ещё не пришла в сознание, что являлось в данных обстоятельствах хорошим знаком.

— Единственно верное решение, это вызвать батюшку.

— Батюшку, — прожевал слово мужчина, морщась, словно попробовал лимон.

Ему сразу представился толстый поп на дорогом автомобиле с визжащими девками на заднем сиденье. Именно такую картину довелось лицезреть совсем недавно, когда он двигался по проспекту в городе. Знакомая бородатая физиономия. Так называемый батюшка, был из храма, который располагался недалеко от дома. Бабульки им восхищались. Но по вечерам этот служитель гонял на своей машине, находясь в явном подпитии...

— Не надо, не кривись, — заметил сомнения Стас.-У нас батюшка совсем другой, настоящий, не чета вашим городским торгашам.

Денис поглядел на дочку, а после утвердительно кивнул, тяжело вздыхая, соглашаясь со словами старика.

* * *

Отец Георгий поднялся на второй этаж, оглядывая мрачные комнаты. Он прислушивался к тому, как поскрипывает дом, жалобно, тоскливо. Потом, словно очнувшись от некого транса, извлёк из спортивной сумки облачения, библию, крест, начиная обряд. И только принявшись говорить, он почувствовал незамедлительно эффект.

— Свяяятооошааа!

Вздрогнув, отец Георгий не сбился, продолжая молитву, глядя в книгу. По его лбу стекали крупные капли пота, а одежда намокла, прилипнув неприятно к телу. За спиной возник вихрь, в котором образовалась девичья фигура в старинном платье, покачиваясь над неподвижным телом Олеси.

— Убирайся прочь, — взвизгнула она.-Убирайся, проклятый святоша. Иди, лобзай руки своему спасителю. Прочь из моего дома.

Сглотнув вставший в горле ком, отец Георгий читал нараспев, иногда глядя на строки, зная текст наизусть. Впрочем, он не нуждался в библии, но с ней чувствовал себя более уверенно.

«Моя вера в тебя непоколебима»...

Девушка разразилась отборными ругательствами, перемещаясь по комнате, сметая подолом платья пыль, поднимая в воздух мебель, круша обстановку, выбивая стёкла. В ней ощущалась паника. Она пыталась напасть на священнослужителя, но не смогла к нему приблизиться, то и дело натыкаясь на невидимую стену.

— Свяяятоооошааа!

В лесу жалобно завыли волки, а призрак ярко вспыхнул, закружившись на одном месте. Прямо из ниоткуда появились высокие фигуры в тёмных балахонах с надвинутыми на лица капюшонами. Они своими когтистыми пальцами вцепились в девушку, хватая, связывая, удерживая. Та в свою очередь забилась, пытаясь вырваться, дико визжа, но все попытки остались тщетными. Стражи со своей пленницей стали медленно растворяться в воздухе, пока окончательно не пропали. Только тогда отец Георгий вздохнул с облегчением, завершая обряд, утирая