Хайс - Ариана Годой

Я цокнул языком.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл, вёл себя прилично и пожал руку человеку, убившему тётю Жасмин? — недоверчиво спросил я.

Выражение лица моей матери стало жёстким, но заговорил мой отец.

— Оставь нас наедине, Мила, — холодность в его голосе не осталась незамеченной. Моя мама смотрела на него несколько секунд, прежде чем выйти из кабинета. Я остался там, стоя перед столом, а мой отец-с другой стороны. Его разноцветные глаза смотрели на меня несколько мгновений, которые казалось, длились вечность, и, как всегда, я мог видеть, насколько Хейден похожа на него.

— Должно быть, я сильно напортачил, раз мой отсутствующий отец заговорил со мной, — сказал я насмешливым тоном.

Отец ничего не сказал и обошёл стол, пока не оказался передо мной, я был лишь немного выше его, но это его не остановило. Одним быстрым движением его кулак врезался мне в лицо, прямо по носу. Это застало меня врасплох, поэтому я сделал два шага назад и зажал нос, чувствуя, как горячая кровь стекает по моим губам. Моя переносимость боли была хорошей, но меня волновала не физическая боль.

Мой отец ударил меня.

Он резко схватил меня за воротник рубашки. Выражение его лица было убийственным, губы плотно сжаты, челюсть напряжена, а ярость в глазах ясна как день.

— Ты будешь делать в точности то, что тебе скажет твоя мать, — прошипел он сквозь зубы.

— Ты пойдёшь и будешь вести себя хорошо, ты будешь целовать чертовы ноги Томасу, если это будет необходимо. Ты прекратишь доставлять неприятности этой семье, Хайс, или я найду способ, чтобы помешать тебе доставлять их, и я могу быть очень изобретательным.

Он отпустил меня и повернулся, чтобы уйти. Слова сорвались с моих губ.

— Угрожать собственному сыну, да? Я полагаю, у тебя нет границ.

Мой отец повернулся ко мне, на его губах появилась кривая улыбка, и я знал, что что бы он ни собирался сказать, это причинит мне боль.

— Гормональный подросток, который позволяет девушке угрожать стабильности своей семьи — не мой сын.

— А Хейден?

Он состроил гримасу.

— До каких пор ты собираешься этим заниматься? Ты не такой, как я, ты не такой, как Хейден. Прими это и перестань пытаться подражать нам, это жалко.

Я сглотнул и вытер кровь из носа тыльной стороной руки. Тяжесть в груди мешала мне дышать.

Жалкий.

Это напомнило мне времена, когда в детстве я наблюдал на школьных презентациях, как папы моих сверстников смотрели на них с гордой улыбкой, я этого не понимал, их дети были не такими умными, как я, они не были в программе для продвинутых в учебе, как я, и всё же их считали лучшими в мире, хотя на самом деле они были обычными.

Я был особенным, я был другим, намного умнее их, но тогда почему мои родители не приходили ко мне? Я спрашивал себя много раз. Вальтер и Пирс иногда ходили, но не постоянно, всегда было чем заняться в доме, где время от времени убивали людей. Мама несколько лет находилась в глубокой депрессии, когда она даже не смотрела ни на меня, ни на Кайю, ни на Хейден, её внимание было сосредоточено на Фрее, на том, чтобы справиться с его диагнозом и поведением.

— Повзрослей, чёрт возьми, Хайс, — потребовал от меня отец, прежде чем скрыться из виду.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы начать двигаться, мои ноги привели меня не в мою комнату, а на кухню. Я вышел через заднюю дверь дома, моё тело пронзил холод, и я наслаждался этим ощущением. Вода в бассейне выглядела такой прозрачной и голубой, что за её пределами на каждом углу скапливался снег. Подсветка в бассейне освещала его. В голове была каша, грудь сдавило, почти болезненной, настолько сильно, что заглушило пульсирующую боль в носу от удара моего отца.

Я сделал шаг, затем другой и оказался на краю бассейна. Вода была ледяной, я знал это, но, возможно, эта прохлада успокоит всё, что я чувствовал, когда думал об этом слове. Мне на ум пришла тёплая улыбка тёти Жасмин, она была самым милым человеком, которого я когда-либо встречал, она была тёплой, заботливой, даже гораздо больше, чем моя мать, и она умерла из-за меня.

Возможно, я не так сильно отличался от своего отца-то, что он делал намеренно, я делал случайно.

Жалкий.

Голос Лии прозвучал у меня в голове:

Я могу причинить тебе гораздо больше боли, чем это.

Да, ты можешь, ханжа. Я потерял кого-то важного в своей жизни из-за тебя. Я выставил себя идиотом перед своей семьёй, и мой отец, кажется, ненавидит меня ещё больше из-за тебя.

Я повернулся и вытянул руки в стороны, чтобы упасть спиной в бассейн. Ледяная вода окутала меня, как холодное одеяло, мои мышцы напряглись, как будто тысяча ледяных игл пронзила мою кожу, и на несколько секунд это было всё, что я мог чувствовать. Было приятно не чувствовать ничего другого. Я открыл глаза под водой, выпустил кислород, чтобы моё тело продолжало падать на дно бассейна, и лежал там, наблюдая за поверхностью вдалеке.

Мой разум продолжал перебирать образы, от которых у меня в груди становилось все тяжелее: разочарованное выражение лица моей матери, ярость в глазах моего отца после того, как он ударил меня, но, прежде всего, тётя Жасмин. Жестокая реальность происходящего засела у меня в голове.

Я одинок…

И впервые в моей жизни мне не всё равно, и мне больно быть одному.

У меня закончился кислород, и я должен был всплыть на поверхность, но я хотел остаться ещё немного, я уже достиг той точки, когда не чувствовал ничего, кроме холода. Я закрыл глаза, мои руки плавали передо мной.

Через несколько секунд я услышал что-то вдалеке, но проигнорировал это, и следующее, что я почувствовал, была пара рук на моих запястьях, которые начали тянуть меня на поверхность, я открыл глаза, но увидел только пузыри и размытые ноги кого-то, кто брыкался в воде, пытаясь подняться. Мы всплыли на поверхность и схватились за край бассейна, оба кашляя.

— Лия?

Я наблюдал за ней в полном шоке, её мокрые чёрные волосы прилипли к голове, её кожа выделялась в синеве бассейна, её губы дрожали и становились фиолетовыми. Её чёрные глаза смотрели на меня с яростью.

— Что ты делал?

— Что ты здесь делаешь?

— Я не