Хайс - Ариана Годой

Я хотел заставить её страдать ещё немного, но она шевельнулась, и часть меня вошла в неё, и я потерял всякое чувство здравомыслия, логики, всякую мысль о том, чтобы мучить её. Жар её влаги и прикосновения сводили меня с ума, и я сразу же погрузился в неё, заставляя ее визжать от удовольствия.

Я схватил её за бедра и начал двигаться, внутрь, наружу, быстро, пока звук столкновения наших тел и наши стоны не стали всем, что было слышно вокруг нас. Я не мог перестать наблюдать за её телом, за тем, как каждое движение заставляло её содрогаться.

— Хайс! — она стонала моё имя снова и снова, и каждый раз, когда она это делала, я ускорял свои движения. Она была настолько мокрой, что ощущение было необыкновенным, погрузившись в неё я несколько секунд стоял очень неподвижно, просто наслаждаясь. Она посмотрела на меня через плечо, прикусила губу и начала покачиваться кругами. Я выругался по-немецки и опустил взгляд, чтобы посмотреть на всё это сексуальное, возбуждающее зрелище.

Я хотел, чтобы она тоже это увидела, и я хотел видеть её лицо, когда она достигнет оргазма, поэтому я вышел из неё. Лия вздохнула в знак протеста и выпрямилась. Я повернул её, взял её лицо в свои руки и страстно поцеловал, моя эрекция коснулась её живота. Прижав её к стене, я поднял её ногу.

— Обхвати меня ногами, — прошептал я ей в губы. Она сделала это быстро, и я снова скользнул в неё, чувствуя, как каждая тёплая частичка её обволакивает меня. Лия опустила взгляд, с вожделением наблюдая за точкой, где наши тела соприкасались.

— Мне это нравится, Хайс, — призналась она между стонами.

— Да? Тебе нравится, когда я тебя трахаю? — прошептал я и наклонился, чтобы поцеловать её, мой язык исследовал её рот, заглушая её вздохи.

Я держал её, прижимая к стене с каждым толчком. Её груди прыгали при каждом движении, и я чувствовал, как она становятся ещё влажнее, она была близка к оргазму, поэтому я двигался быстро, пока она не начала сходить с ума в моих объятиях, дрожала и стонала моё имя снова и снова. Я сосредоточился на глубоких толчках, пока не кончил и не вздохнул от удовлетворения.

Я перенёс её на импровизированную кровать из одеял, которая была на полу амбара. Она какое-то время оставалась на мне сверху, затем слезла и легла рядом со мной на спину, наши дыхания были настолько учащёнными, что звучали громче, чем треск дров в камине. Я лежал и смотрел в потолок, ожидая, когда моё сердце восстановит свой обычный ритм. Я повернул голову, чтобы посмотреть на девушку рядом со мной, и её взгляд был устремлён в потолок, полностью погруженный в мысли.

Лия Флеминг становилась опасной зависимостью. Среди всего хаоса, что происходил вокруг нас, несмотря на то, насколько дерьмовой была ситуация, нам с ней удавалось забыть обо всём этом и наслаждаться друг другом

— Хайс.

Её голос был серьёзным, поэтому я просто позволил ей продолжить.

— Твоя семья приехала в этот город, чтобы охотиться на моего отца?

Это меня удивило. Ретт стал сплетником? Я так не думал, этот идиот был неблагодарным, но он привык держать рот на замке. Я снова уставился в потолок.

— А что, если так?

— Почему?

— Лия.

— Из-за чего? Чем он занимается?

— Есть вещи, о которых лучше не знать.

Я улыбнулся, вспомнив Мейна и его слова.

— Несмотря ни на что, он твой отец, наслаждайся временем, которое у тебя есть, чтобы думать, что он хороший, потому что, как только этот занавес опустится, и ты увидишь, каков он на самом деле, пути назад уже не будет.

— Ты говоришь так, как будто ты через это прошёл.

— Я думаю, у меня было больше шансов, что что-то подобное могло случиться со мной, у меня три отца.

Лия усмехнулась.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она меня.

— Делаю что?

— Шутить, когда говоришь о чём-то удручающем или серьёзном для тебя.

Так я выживаю.

— Не знаю, чёрный юмор течет по моим венам.

— Хайс, — её дыхание уже успокоилось.

— Посмотри на меня.

Я повиновался ей, и я встретился с этими глубокими чёрными глазами, и она снова заговорила:

— Это первый раз, когда у нас нормальный разговор, где мы не собираемся рвать друг другу волосы.

— Ложь.

Она нахмурилась, и я продолжил:

— В тот день на озере мы тоже нормально поговорили.

— Верно, почему ты, кажется, всё это помнишь? — она улыбнулась и закатила глаза.

— Я помню только то, что мне кажется важным, — её улыбка застыла, прежде чем исчезнуть с её губ. Румянец залил её щёки.

— Ты хочешь сказать, что я важна для тебя?

Я приказал убить кого-то ради тебя, я похитил тебя, чтобы обезопасить, даже зная, что это положит конец любому знаку уважения, которое моя семья питала ко мне, особенно мой отец, как ты думаешь, ханжа?

— Не-а, — сказал я с притворной насмешливой улыбкой. — У меня просто хорошая память.

Лия протянула ко мне руку и положила её мне на грудь. Её взгляд не отрывался от моего.

— Ты тоже важен для меня, Хайс Штейн.

Я не ожидал этого, как не ожидал и того, что моё сердце начнёт колотиться так быстро, что, я был уверен, она могла почувствовать на своей ладони. Никто никогда не говорил мне, что я важен, мама говорила мне, что любит меня, мои родители гордились моим интеллектом, но никто никогда не говорил мне, что я важен для них.

— И хотя высокомерие, эгоцентричность, лживость и манипулирование — это часть тебя, это ещё не всё, кто ты есть, — я сглотнул, и она улыбнулась мне.

— Ты гораздо больше, чем это, Хайс. Я не согласна со многими вещами, которые ты делаешь, и я уверена, что часть меня всё ещё ненавидит тебя, — она вздохнула и поднесла руку к моей щеке. — Но я вижу настоящего Хайса, и он не такой ненавистный, как маска.

— Я убивал.

— Я знаю.

— Я манипулировал столькими людьми, что уже потерял счёт.

— Это я тоже знаю.

— И это тебя не пугает?

Её рука остановила свою ласку на моей щеке, но удержала её на месте.

— А почему это должно меня пугать, если я тоже делала и то, и другое?

— Это не одно и то же, Лия.

— Даже если ты не хочешь этого признавать, мы очень похожи, Хайс, — сказала она мне, прежде чем забраться на меня, её обнаженная кожа прижалась к моей, её чёрные волосы упали вперёд и коснулись моей