Хайс - Ариана Годой

груди. Я убрал руку, чтобы заправить одну часть её волос за ухо. Она просто посмотрела на меня и нежно поцеловала. Когда она отстранилась, я прикусил нижнюю губу, чувствуя, как она вся прижалась ко мне.

— Ты сошла с ума, Лия.

Она улыбнулась.

— Fuchsteufelswild, Хайс.

Это заставило меня немного рассмеяться.

— Fuchsteufelswild, Лия.

#

Одевшись, мы некоторое время молча сидели перед камином. Лия встала, достала несколько бутылок с водой и передала одну мне. Я принял её с радостью, потому что после всего, что мы сделали, я нуждался в жидкости.

Я сделал глоток и вздохнул.

— Мне нужно знать, Хайс.

— Что?

— Чем он занимается?

Я знал, что она имеет в виду её отца.

— Почему бы тебе не спросить об этом его?

— Она не скажет мне, даже моя мать не осмелилась сказать мне, она унесла тайну с собой в могилу.

Я нахмурился, и она, казалось, поняла свои слова.

— Твоя мама не в могиле, Лия, — я наблюдал за её реакцией.

— Конечно, нет, я... у меня в мозгах полный беспорядок.

Она лжёт.

— Почему ты лжёшь мне?

— У тебя научилась.

Бинго.

— Я не... - я сделал паузу, потому что мои слова начали заплетаться у меня на языке. Тяжесть охватила мои мышцы. Лия одарила меня взглядом, полным грусти.

— Прости, Хайс.

— Что... - мои веки начали тяжелеть сильнее, и я взглянул на почти пустую бутылку с водой в своей руке.

— Ты накачала меня снотворным?

— Мне очень жаль.

— Лия... - я больше не мог видеть выражение её лица, она была размытой фигурой, сидящей вдалеке. Ещё через несколько секунд я провалился в темноту.

#

ЛИЯ

Я вышла оттуда, меня ударил холод, и это было почти невыносимо, потому что моя одежда всё ещё была мокрой. Я пошла к себе домой, образ Хайса, закрывающего глаза, продолжал крутиться у меня в голове, особенно разочарование на его лице. Он доверял мне, расслабился со мной, а я взамен накачала его снотворным.

Но он делал со мной вещи и похуже, так что мы будем квиты.

Кроме того, на карту было поставлено слишком много вещей, которые были выше нас обоих.

Я вошла в дом, мои родители были на кухне. Папа был во всем чёрном, его люди тоже, там было более десяти человек, вооруженных и серьёзных. Мама сидела перед стойкой, перед ней стояла кружка горячего шоколада.

— Папа приподнял одну бровь.

— Он под действием снотворного, одним меньше.

— Что заняло у тебя так много времени?

— Он... очень проницательный, мне нужно было расслабить его, заставить его довериться мне, чтобы он ничего не заметил, например, что бутылка с водой, из которой он пил, уже открыта, или мою нервозность, когда я давала ему её. Кроме того, мне нужно было, чтобы он очень захотел пить...

Я остановилась, потому что это было неважно, и папа поморщился, но больше ничего не сказал.

— Хорошо, мы уже всё обсудили, — папа повернулся и начал раздавать всем приказы.

Я планировала позвонить Хайсу, чтобы он встретился со мной в хижине той ночью, но он облегчил мне задачу, прыгнув в бассейн. Всё, что произошло между нами, то, что мы сказали друг другу, было правдой с моей стороны, но мне нужно было его усыпить, мне нужно было, чтобы его не было дома, когда папа войдёт со своими людьми.

Я убедила папу позволить мне сделать это под предлогом того, что у него будет на одного человека меньше проблем, когда мы войдём. Я умоляла его, и папа всё ещё был склонен делать то, о чём я его просила, всё ещё утопая в чувстве вины за то, что случилось с мамой и со мной, как будто он всегда хотел загладить вину за то, что не смог защитить нас. Я много раз говорила ему, что я ни в чём его не виню, но он был упрям.

— Я переоденусь и спущусь через секунду, — я прошла мимо папы и поднялась по лестнице.

#

Было уже раннее утро, когда мы использовали кухонную дверь дома Штейнов в качестве входа, потому что Хайс оставил её открытой, когда выходил на улицу. На всех нас были чёрные тканевые маски, мы не могли быть опознаны системой камер видеонаблюдения в доме.

Папины люди двигались быстро и бесшумно. Первым, кого они потащили вниз по лестнице, был Вальтер Штейн, затем Кайя, Фрей и Мила. Прицелившись, они заставили их сесть на диван. Мила продолжала повторять, что они сотрудничают, что нет необходимости проявлять агрессию.

— Мейн и Пирс Штейн, — крикнул папа. — Я уверен, что вы уже слышали шум, выходите с поднятыми руками и присоединяйтесь к нам, или я начну применять своё оружие против вашей семьи.

Тишина.

— Пирс Штейн, я слышал, ты специальный агент, верно? У тебя очень хорошая подготовка, и предположим, что ты можешь ловко убить нескольких из нас из тени, но нас больше десяти, так что вероятность того, что один из нас застрелит члена твоей семьи в этом процессе, очень высока.

Я думаю, что в таком случае руководство полиции рекомендует вести диалог, не так ли? Есть заложники.

— Почему люди всегда забывают обо мне? — глубокий голос Мейна доносился из тёмного коридора сбоку от лестницы. Он появился из темноты, засунув руки в карманы брюк. Его чёрные волосы были спутаны, как будто он только что встал, он улыбнулся нам, встречая всех в комнате.

— Опустите оружие и, пожалуйста, — его улыбка слегка скривилась, когда он посмотрел на людей в капюшонах позади Милы и пистолет, направленный ей в голову. — Не цельтесь в мою жену.

— Я не знаю, что ты думаешь о происходящем, — заговорил папа. — Но здесь ты не можешь отдавать приказы.

— Почему? Потому что ты вломился в мой дом с вооруженными людьми? Ты думаешь, ты первый бандит, с которым я столкнулся?

— Мейн, — Мила произнесла его имя как предупреждение.

— Что? Я практикуюсь, как вы это называете? Ах, гостеприимство.

Ярость охватила каждую частичку моего существа, насмешка в его выражении была невероятно самодовольной, так непохожей на выражение лица Хайса. Мейн Штейн смотрел на нас так, как будто мы были игрушками, и получал удовольствие от этой дурацкой ситуации.

И я не предавала доверие Хайса ради этого.

Я сделала всё это не для того, чтобы этот чёртов психопат пришёл усмехаться нам в лицо. Это чувство напомнило мне о том человеке в капюшоне, который, казалось, тихо насмехался надо мной и мамой в лесу, и мне показалось, что я снова могу пережить всю эту