Хайс - Ариана Годой

Я вижу глаза в маленьких прорезях маски.

— Эй, мы не причиним тебе вреда, — этот мягкий женский голос, который напоминает мне голос моей матери.

Моё дыхание становится ещё более прерывистым, поэтому я хватаюсь за грудь.

Неожиданно она снимает маску, оставляя её на своих светлых спутанных волосах, она хорошенькая, намного красивее мамы. Просто увидев её, я мгновенно успокаиваюсь.

— Как тебя зовут? — спрашивает она меня с улыбкой.

Я запинаясь произношу своё имя.

— Хорошо, — она мягко произносит моё имя. — Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, мы заберём твоего отца, потому что он плохой человек, хорошо?

Заберут моего отца...

Это означает...

Я буду свободен?

— Когда рассветет, мы анонимно позвоним в детскую службу, чтобы они пришли за тобой, ты скажешь им, что твой отец ушёл и не вернулся, — говорит она мне. — Ты найдёшь хорошую семью, которая тебя усыновит, я уверена.

Она гладит моё лицо, и я закрываю глаза, когда чувствую прикосновение, потому что с тех пор, как мама ушла, никто не ласкал меня с любовью и нежностью, всё было грубо и больно.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — требует мужской голос, и я открываю глаза, ещё одна из фигур стоит позади неё. — Сейчас же надень маску.

— Спокойно, — уверяет она. — Я доверяю мальчику.

— Ах, черт, — выругался человек, пока двое других выносили тело отца из дома.

— Что будет с папой? — спрашиваю я её.

Она колеблется, и другая фигура фыркает, прежде чем нависнуть надо мной.

— Ты хочешь знать? Мы собираемся пытать его, кастрировать и заставить истекать кровью, как...

— Хватит! — она встаёт. — Как ты думаешь, что ты несёшь?

— Могу я посмотреть? — вопрос срывается с моих губ.

Обе фигуры снова смотрят на меня.

— Я хочу видеть, как он страдает, — говорю я чётко.

Мужская фигура смеется, и она качает головой.

— Мы хотим, чтобы ты забыл обо всём, через что прошёл со своим отцом, чтобы ты мог начать новую жизнь, хорошо? С этого момента мы позаботимся о нём.

— Я хочу посмотреть, — повторяю я.

Мужчина протягивает ко мне руку.

— Хочешь посмотреть? Пойдём с нами.

— Нет, — приказывает она ему. — Что ты делаешь?

— Ты думаешь, он сможет продолжать вести себя как ни в чём не бывало только потому, что ты ему скажешь? — он фыркает.

— Нет.

— Пожалуйста, — я беру женщину за руку.

— Пожалуйста.

Она вздохнула и наклонилась так, чтобы её лицо оказалось на уровне моего.

— Я не думаю, что это хорошая идея, я могу только сказать тебе, что мы обо всём позаботимся и что он больше никогда не причинит тебе вреда.

Я опускаю голову, потому что не думаю, что смогу убедить её. Но затем входит ещё один мужчина, который унёс моего отца, проходит мимо мужчины и женщины передо мной с одной стороны и берёт меня за руку.

— Пойдём.

— Пирс, что ты делаешь?

— Ты лучше, чем кто-либо другой, должна это понимать, — ответил он и повёл меня рядом с собой. Я услышал, как женщина вздохнула и выругалась, в то время как другой мужчина только слегка усмехнулся.

Когда я приехал в дом этих людей, я не мог закрыть рот от удивления.

Я никогда раньше не видел столько цветов, столько освещения и таких красивых украшений в комнате. Камин горит, и ощущать его тепло — это новое чувство. Всё, что я знал, это темнота, неприятный запах и грязь моего дома. Я боюсь что-нибудь испачкать, поэтому стою очень неподвижно посреди комнаты.

Женщина возвращается в комнату без этой чёрной одежды, в джинсах и рубашке, с волосами спадают по бокам лица, и ко мне возвращается это чувство спокойствия. Она как более красивая, элегантная версия моей матери.

— Я принесу тебе еды, хорошо?

Я киваю и обнимаю себя. Мои поношенные шорты едва прикрывают меня, на мне нет рубашки, только куртка, которую мне дал один из мужчин, но которая мне слишком велика. Она возвращается с едой и ставит её на маленький столик посреди мебели. Я не двигаюсь несколько секунд. Она улыбается мне.

— Ты в безопасности, давай, ешь.

Я сажусь перед на колени перед столом, но не ем, и она вздыхает.

— Ты хочешь побыть один?

Я киваю, она поворачивается и уходит.

Я начинаю есть медленно, пока во рту не появляются вкусы, и я впадаю в отчаяние. Я забыл вкус мяса, хлеба, ветчины, риса, всего остального, поэтому я кладу в рот понемногу всего и забываю, где я и с кем. Я не могу поверить, что я всё это ем, если я сплю, пожалуйста, пусть никто меня не будит.

Я делаю глоток сока и, когда ставлю стакан, я чувствую на себе взгляд.

Я оглядываюсь в поисках, пока не нахожу кого-то, стоящего у подножия лестницы, её маленькие руки держатся за перила.

Высокая девочка, почти моего роста.

Я продолжаю смотреть на неё, потому что невозможно не смотреть, её глаза... они разного цвета. Теперь я начинаю верить, что это сон.

— Кто ты? — спрашивает она напрямую, но я ничего не говорю.

Я слышу шаги на лестнице и вижу, как светловолосый мальчик спускается и становится рядом с девочкой, он намного младше её, возможно, ему около 6 или 7 лет, его брови хмурятся при виде меня, и он встаёт перед девочка в защитной манере. Девочка улыбается и кладет руку мальчику на плечо.

— Всё в порядке, Хайс, он пришёл с мамой, — говорит она ему, а затем поворачивается ко мне. — Как тебя зовут?

Имя, которое дали мне родители, несёт в себе только грязь, поэтому я не хочу его произносить. Мой взгляд встречается с голубоватыми глазами светловолосого мальчика — как она назвала его? Хайс? Я выбираю похожее имя, потому что, если он сын красивой даны, возможно, ей больше понравится, если у меня будет имя, похожее на имя её сына. Поэтому я наконец открываю рот и говорю:

— Меня зовут Хайнер.

Светловолосый мальчик оглядывает меня с ног до головы, как будто анализирует каждую частичку меня, и я боюсь, что он обнаружит, какой я грязный.

— Я Хейден, — говорит мне девочка с улыбкой. — Он Хайс.

Я вытираю рот тыльной стороной руки, они, кажется, не удивлены моим присутствием в их доме. Шаги в стороне прерывают нас, и я вижу, как выходит один из мужчин, который нёс моего отца, без маски, всё ещё в чёрном. Его бледное лицо запачкано кровью, которую он спокойно вытирает тряпкой. Двое детей передо мной не боятся крови.

Мой разум настраивает детали и начинает работать впервые за долгое