Хайс - Ариана Годой

Мы с ним давно говорили о татуировке, и это навело меня на мысль.

— Птица.

— Что?

— Это будет наша общая татуировка — птица сбоку на шее.

Ретт уставился на меня, и его пальцы поднялись, чтобы провести по шраму на шее, и он просто кивнул, а затем глубоко вздохнул. Его взгляд упал на Хайса, который смеялся, наблюдая, как Кайя упала, приземлившись в воду, потому что соскользнула с камня. И я увидел своё отражение в Ретте, потому что это стремление, эта зависть ясно читались в его глазах:

Я хотел бы быть Хайсом.

Я хотел бы иметь дом, такую мать, как Мила, таких сильных отцов, как Вальтер, Мейн и Пирс.

Я бы хотел, чтобы я не был испорченным, грязным.

После этого мы сделали себе татуировки, и я больше не навещал ни Штейнов, ни Ретта. Следующие годы я посвятил себя исследованию и планированию всего этого. Моя цель была точной: Мила Штейн. Я вырву её из этой больной семьи, которая разрушала её радость, её душевный покой; но я не был идиотом, я столкнусь не только со специальным агентом, но и с психопатом и идиотом, который сделает для неё всё, что угодно. Не говоря уже о Хейден и Хайсе, которые были невероятно умны.

Сложная цель требовала плана равного масштаба.

Я собрал о них как можно больше информации. Я уже знал их темную сторону, потому что сам пережил это с делом своего отца, остальное было легко получить. Но только когда я увидел фотографию Ретта в том городке, где он жил в Северной Каролине со своими приёмными родителями, мой план начал вырисовываться у меня в голове.

К моему несчастью, мои родители усыновили девочку-подростка, потому что им было одиноко после того, как я ушёл из дома, чтобы жить один. Моя младшая сестра жила, чтобы мучить и раздражать меня.

По какой-то причине у неё была одержимость мной, как будто ей нравилось, когда я плохо с ней обращаюсь. Я позволил ей поехать со мной в Уилсон, потому что её преданность мне была бы полезна.

Я много раз сопротивлялся её приставаниям, пока больше не смог терпеть и в итоге стал делать с ней то, чего не должен был. Я винил своих родителей за то, что они отправили её жить со мной наедине в такой городок, как Уилсон. Сначала я посетил Уилсон анонимно и встретился с жителями, живущими по суровым обычаям и коренной религии, и под всем этим фасадом скрывался мост торговли кокаином и метамфетамином. Уилсон служил мостом для контрабанды наркотиков из Вирджинии в Южную Каролину и даже на запад штата через Теннесси. И человеком, который всем этим руководил, был Томас Флеминг.

Чем больше я исследовал, тем более идеальным местом для моего плана становился Уилсон. Почему? Мне нужна была цель для Штейнов, им нужна была причина, чтобы переехать туда. Однако Томаса было недостаточно, потому что Ретт жил в городе и я был уверен, что он знает, что происходит что-то незаконное, и это не побудило его рассказать Штейнам или привести их сюда.

Я присутствовал на одной из церковных служб и увидел преданность и уязвимость в девушках этого города — вот что это было. Религия была архаичной, но в ней не было ничего серьёзного. Штейны этого не знали, они могли подумать, что это секта, как насчёт секты, где причиняют боль девушкам? Где их подвергают насилию? Я мог бы заставить их так думать. Я знал, что это была слабость Милы из-за того, что случилось с ней, когда она была маленькой. Это то, что мне нужно.

Я исследовал каждую из девушек в церкви и, к своему удивлению, обнаружил, что некоторые из них спали с мистером Флемингом. Трахаться с ними было не очень умно с его стороны, но это сослужило мне службу. Итак, однажды очень тёмной ночью, когда облака закрывали луну, я ждал Томаса Флеминга в гостиной его дома в темноте. Едва увидев меня, он вытащил пистолет и направил его на меня, я продолжал пробовать виски в своей руке.

— Виски восьмилетней выдержки? — сказал я ему с улыбкой. — Я ожидал чего-то более роскошного от торговца наркотиками.

— Кто ты? Дай мне причину не пристрелить тебя.

— Я просто человек, который смешивается с темнотой, — ответил я, опуская стакан на стол. — Я бизнесмен.

— Если ты бизнесмен, ты должен быть умнее, застать врасплох наркодилера в его доме? Я даже не знаю, почему я в тебя не выстрелил.

— Потому что ты разбудил бы свою дочь и свою любимую жену, которые понятия не имеют, чем ты занимаешься днём, или... нет, они думают, что ты... адвокат?

— Я просто спрошу ещё раз, кто ты такой?

— Для тебя, мистер Х. Я перейду к делу, потому что ты, похоже, не в настроении болтать, — отрезал я и стал серьёзным.

— Мне нужен высокий пост в религии этого города.

— Что?

— Я знаю, что эти жители с готовностью подчиняется тебе, они знают, чем ты занимаешься, и закрывают на это глаза, потому что ты очень щедр со всеми ними, поэтому мне нужно, чтобы ты поставил меня на должность с большим влиянием в религии.

— Зачем мне это делать?

— Записывать, как трахаются молодые девушки весело, пока эти видео не попадут в чужие руки, — я поднял руки.

Он расхохотался.

— Ты мне угрожаешь? Я не делал ничего противозаконного, им было больше восемнадцати лет, возраст совершеннолетия в этом штате — шестнадцать.

— О нет, наркотики незаконны, а это больше...моральное преступление? Было бы трагедией, если бы все жители города посмотрели эти видео, интересно, захотят ли они закрывать глаза на твои наркотики, когда увидят, как ты трахаешь их дочерей. Не говоря о том, что почувствуют твоя дочь и жена.

— Я не люблю угроз.

— Это не угроза, это договор, мистер Флеминг. Я больше ни о чём тебя не попрошу, я просто хочу эту должность, и этого разговора никогда не было.

— Зачем?

— Без вопросов, я ведь не спрашиваю, почему ты торгуешь наркотиками или почему трахаешь молоденьких девушек, имея дома идеальную жену.

— Хорошо, приходи завтра вечером в офис Филипса.

— Приятно иметь с вами дело, — я встал и прошёл мимо него. — И без сюрпризов, у меня есть люди, которым приказано покончить с твоей маленькой семьёй, если что-то пойдет не так, — он напрягся. — И это уже угроза.

Через день я стал проводником Божьим.