Головокрады - Василий Кораблев

Сидоров почуял, что дело пахнет скандалом и начал разнимать спорщиков. Он говорил, что да, фотография очень похожа, на ту которую они делали чёрт его знает когда на ролёвке и что там, на старой, точно запечатлён Санчес, в кольчуге и со своим блатным поясом, но это совершенно ничего не значит. Похож. Очень похож, но улика такая себе, запросто можно обмишурится.

— Вот именно, — зашипел Петров оттеснённый плечом Сидорова от Иванова. — Я, чтоб вы знали, проследил его до дома. Я собрал и другие улики доказывающие, что он, точно Санчес. Я окурок после него подобрал вместе с харчками. Вы же знаете, как он любил харкать, после каждой затяжки, словно туберкулёзный. Улики доказывают...

— Ничего не доказывают, — обиженно перебил его именинник.

— Нет, доказывают.

И Петров победоносно улыбаясь рассказал, что давно хранил у себя кольчугу, ту самую, в которой на той игре бегал Санчес. У него-то, всем известно, ни говна ни ложки, только хоккейная клюшка была, он из неё себе меч сделал, а вот остальной шмот он выпрашивал у других. Петров ему дал свою запасную кольчугу, которую позже хотел продать, но после Санчеса она жутко воняла и бала вся липкая словно побывала в соляре, вот он её и убрал на время в кладовку. Ждал пока запах выветрится, а потом и забыл, однако же когда собирал улики он её проверил и там на вороте обнаружился клок волос. Он всё это отнёс в лабораторию, заплатил за анализы и вуаля - совпадение 98 процентов. Это один и тот же человек. Так вот, после всего случившегося, он только об этом и думает. Может Санчес реально бессмертный?

— А поговорить с ним ты не пробовал? Поздороваться хоть раз, спросить - как жизнь? Это же не сложно. Тебе не кажется, что твои шпионские методы напоминают обсессию? Тебе бы к врачу, Миш. К психиатору. Честно, — посоветовал ему Иванов.

— Точно, — кивнул Петров не скрывая своего сарказма и сразу же предложил. — А пошли вместе к нему? И вместе ему, про мои подозрения, возьмём и расскажем. Я же за ним братцы, давненько слежу. Он живёт один, нет у него ни родни ни близких, только компании вроде нашей, он то тут, то там, постоянно на вписках, на тусовках всяких мутных. Я думаете к нему не подходил? Да я с ним трижды пытался поздороваться, а он делает вид будто меня не узнаёт. И самое интересное: у него нет медицинской карточки, нет военника, нет никаких документов, даже карточки и то нет, он наличкой расплачивается везде. Тут стрельнёт, там в переходе на гитаре поиграет, а то и в электричке, этакий бомж-жокей. Я же все его маршруты знаю, он постоянно крутится по городу в поисках чего бы пожрать и выпить. Он давно должен был умереть от такой беззаботной жизни, как вы не понимаете, а он жив-живёхонек и выглядит моложе и здоровее любого из нас.

— Да и плевать на него, пусть и дальше себе живёт, — проворчал недовольным голосом Иванов. — Успешно конкурировать с крысами за право питаться на помойках нашего города, я считаю, тоже должно быть достойным уважения. Как говорится: кто на что учился.

— Жаль, — вздохнул Петров. — Я думал вы меня поддержите. Вместе бы пошли и вытрясли из него его секрет. А то один, я стесняюсь. Может у него пояс волшебный, а может он и в некой секте состоит. Ну вроде, как у Стругацких, "Пять ложек эликсира", читали? Собираются в пещере раз в четверть века, пьют по ложке и дальше живут.

— Смотрели, — припомнил Сидоров. — Я точно смотрел. Они ещё главному герою выбор предлагали: бессмертие или смерть. Если не ошибаюсь он выбрал смерть, но от старости.

— Намекаешь, что Миша всерьёз задумывается откосить от смерти? — ехидно поинтересовался Иванов, которому всё происходящее уже казалось алкогольно-фантастическим бредом.

— Нет, но что-то нездоровое в его одержимости Санчесом точно есть, — несколько помедлив отвечал Сидоров.

Петров расстроился. Его пришлось утешать водкой. Он наклюкался так сильно, что его собственная супруга не выдержала и уехала домой без него, а его транспортировку взял на себя более стойкий ко всем жидким невзгодам Сидоров.

Больше они про Санчеса не говорили, да и как-то отдалились друг от дружки со временем и так было ровно до того момента пока Иванову не исполнилось восемьдесят лет.

*****

Восемьдесят лет. Замечательный возраст. Дожить до него настоящий подвиг, но зато если дожил, то государство предоставляет тебе уникальную возможность уйти из жизни достойно при помощи эвтаназии. Волноваться ни о чём не надо - все заботы и расходы берёт на себя пенсионный фонд. А уж какая замечательная реклама на всех плакатах с актёром Ногаевым - "Не просто уход, а Уходище!!!" И из капсулы смерти на прощание руками машет. В одной руке бокал с шампанским, а в другой бутерброд с чёрной икрой. Всяко лучше чем подыхать в очередях за лекарствами или стыдливо получать пенсию в отделении почты, где везде наклеены плакаты с грустными детьми и намёками в стиле "Бабушки и Дедушки, не отдавайте ваши пенсии мошенникам, ведь это наше будущее".

"А когда всё болит и ломает и так каждый день. Просыпаешься, и уже устал, так тогда в чём смысл жить дальше? — размышлял Иванов глядя сквозь запотевшее стекло окна своей VIP - палаты на улицу где почти ничего не было видно из-за дождя. — Специально встал пораньше, чтобы прочувствовать до конца, этот последний день. День моего рождения закончится днём моей смерти и знаете ли, не каждый себе может такое позволить. Обслуга накроет шикарный стол, а ты будешь пребывать в томительном ожидании. Гости придут, помянуть тебя в последний путь, но мы им об этом не скажем. Не скажем хе-хе. Когда тебе восемьдесят и у тебя есть справка от психиатра, что ты вменяемый, то тебе положено всё. Лучшая еда, лучшие лекарства, лучшие запрещённые вещества, ешь-пей, кури, медсестра-проститутка, всё включено. Здорово придумало государство - всё оплачивается. Но только один день, а потом в капсулу. Записал посмертное прощальное обращение родным и близким и всё. Уснул сладким сном. Так почему же мне так страшно?"

Беспокойство постепенно нарастало. И чтобы успокоиться Иванов употребил порцию новомодной "пижмы", сразу стало хорошо и жизнь заиграла новыми красками, а на смартфон посыпались сообщения с поздравлениями от родных