Головокрады - Василий Кораблев

"Папа, прости, но мы не приедем, — написала дочь. — У меня важный отчёт, а муж задерживается в командировке, застрял в аэропорту, ну а внуки, сам знаешь, у них учёба и личная жизнь в "Суперкрафте", но они пообещали построить там у себя копию твоей квартиры и отметить твоё день рождение с виртуальными двойниками бабушки и дедушки. Такой вот тебе от них подарок. А мы приедем через неделю, когда тебя выпишут и соберёмся дома все вместе, я тебе обещаю, честно-честно, не как в прошлый раз".

И все другие кого он пригласил, сообщали примерно тоже самое - "Не могу приехать". "Надо было за год согласовывать, а не за две недели предупреждать". "Прости, но пенсия маленькая, а экзоскелет в ремонте, запчасти из Китая только через месяц придут".

"Бабушка, да где же дедушке теперь взять бабушку, — расслабленно размышлял Иванов полёживая на больничной кровати. — Ваша бабушка, внучки, умерла не дотянув какой-то несчастный год до законной пенсии, а ведь молодая была крепкая, всего семьдесят четыре года. И уж она бы ни за что не позволила внучки, разрешить дедушке подобную авантюру. Ишь чего выдумал, старый козёл, самоубийством свои проблемы решить. А ну-ка жопу поднял с дивана и за хлебом, а оттуда в Озон, оттуда в совместную покупку, а оттуда ещё куда-нибудь где подешевле, да и в гараж зайди за картошкой, сразу все боли пройдут, сразу про всё забудешь".

Но теперь некому было им командовать, а про то что дедушка умер и его переработали в удобрение для цветочной клумбы, дорогие и любимые сердцу родственники узнают только завтра. И не раньше. Да здраствует бесконечное и неведомое завтра, где ему никогда не бывать. От этой мысли Иванову стало немного грустно, а потом он вдруг захихикал. Наверное пижма помогла. Шикарный шведский стол на двадцать персон - кто это теперь будет есть? Сгниёт, стухнет и на помойку? Да уж лучше он накормит врачей и обслуживающий персонал больницы. А почему нет? Не чужие в сущности люди. Кто нас встречает, когда мы выходим на свет из лона матери? Может Бобрыкин? Или подруга жены Станиславовна в устаревшем экзоскелете от "АвтоВаза" укомплектованного прямо с завода инвалидной тростью? На хера они нужны эти близкие? Врачи тебя встречают. Акушеры. Это с ними ты должен отмечать свой день рождения, это они помогли тебе появиться, они первыми видели тебя маленького, синего с непривычки и охуевшего от страха. Они же и помогут тебе упокоиться. Точно. Нужно обязательно выпить за врачей.

Пиликнул смартфон.

Иванов проверил и обнаружил сообщение от Петрова.

"Приеду поздравить тебя, но попозже, — уведомлял тот. — Посылаю тебе мой подарок. Почитай пока. Надеюсь, ты примешь правильное решение".

Подарок?

Иванов с удивлением перечитал сообщение от Петрова. Потом ещё раз. Потом попробовал позвонить на номер, но не смог дозвониться. Честно говоря, он в первые в жизни получил сообщение от человека умершего три года назад. Это какая-то шутка? Безусловно шутка, просто кому-то достался номер покойного Петрова и тот перепутал. Значит не о чем волноваться. Но когда ему принесли пакет, Иванов снова встревожился. Чья-то шутка зашла слишком далеко. Может это жена Петрова? Да нет, она глухая на все уши и в прошлом месяце Светлофон отключил ей электронный слуховой аппарат, за неуплату обязательных подписок, она бы наверняка не смогла. А может кто-то из его детей?

Он открыл пакет и развернув свёрток увидел внутри книгу "Пять ложек эликсира" А и Б Стругацкие. Избранные сценарии.

"Да это просто издевательство какое-то! — возмущённо подумал Иванов. — Может я и выжил из ума и умираю от деменции, как мне и обещал терапевт, но почему так-то? Почему я в свой лучший и вероятно последний день снова должен вспоминать о вонючке Санчесе? И о тех безумных разговорах с Петровым по поводу его уникальности?"

Кроме книги в свёртке обнаружился гибкий дисплей от компании "Рыжик и сыновья". Дороговато для подарочной открытки, но Иванов всё же включил его.

На экране появилось лицо постаревшего Мишки Петрова.

— Привет, дорогой друг. Я специально тянул до твоего очередного юбилея, чтобы передать тебе свой подарок. Ты скорее всего считаешь меня мёртвым и официально, это конечно же правда, но есть и другая правда. Бессмертие существует, а эту запись я делаю за день до твоего окончательного юбилея. Мне известно, что ты собираешься сделать эвтаназию, мне известно где ты находишься, но подумай, стоит ли умирать если объективно существует возможность жить дальше?

"Бред! — ошарашенно подумал Иванов пристально вглядываясь в экран. — Хулиганство и глумление над памятью мёртвых, нужно в полицию сообщить. Это явно ролик от нейросети. Она и не такое может. В прошлом году так выборы президента нарисовала, что комар носу подточить не смог, а тут какая-то несчастная видеозапись".

— Мы скрывали от тебя правду, — продолжал говорить Петров. — Я и Сидоров. Как тебе известно, он тоже мёртв. Он ушёл раньше, потому как этого требовали обстоятельства нашего совместного бизнеса, основой которого, как ты уже наверное догадался стал небезызвестный тебе мистер Санчес.

"Опять Санчес! Задолбал этот Санчес!" — мысленно возопил Иванов.

— Всё началось очень давно. Почти сорок лет назад, после твоего очередного дня рождения, мы поехали к нему и устроили допрос. И поверь, он очень долго пудрил нам мозги и упорствовал. Мы связали его, мы брали у него образцы крови и других жидкостей, но конечный результат наших экспериментов был не такой красивый, как в той книге, которую я тебе посылаю. Санчесу больше тысячи лет, можешь в такое поверить? Он реально бессмертен, а весь его секрет вовсе не в волшебном поясе, а в микрофлоре кишечника. Слышал про пересадку кала? Понимаю, звучит противно, но это реально работает. Одна несчастная пересадка и ты становишься молодым...

Тут Петров смущённо кашлянул и замялся.

— Чтобы там себе не подумал, но тебе эта процедура уже не грозит. Мы долгое время продавали образцы Санчеса и это позволило нам стать весьма обеспеченными людьми, мы наняли хороших специалистов и теперь достаточно одной небольшой инъекции, открой книжку, она там внутри.

Иванов отложил в сторону экран и открыл книгу. Покойный Петров не пожалел чужого труда, страницы были безжалостно вырезаны по центру, а внутри в углублении лежал продолговатый шприц более похожий на толстую шариковую ручку.

— Одна инъекция и ты станешь одним из нас, — вещал с экрана Петров. — Эвтаназия нам только на руку. Я приеду,