Коллекционер - Александр Варго

Немая, похоже, даже не поняла, что произошло, настолько она была опьянена надеждой на скорую победу и видом крови, которая капала c пальцев Максима. Не обращая внимания на страшную рану, Коу c силой ткнула ножом в грудь соперника. Острие скользнуло по кевларовой пластине, попав в незащищенную полость. Долин почувствовал обжигающую боль и, закричав, саданул Коу ногой. Она согнулась вдвое, но затем снова взмахнула ножом.

Максим предпринял попытку перехватить ее кисть, но не успел, и острое жало вошло ему в щеку, дырявя нёбо и разрезая надвое язык. Боль была настолько ошеломительно, что у Долина потемнело в глазах. Он закачался, молясь про себя, чтобы не потерять сознание. Из глотки вырвался булькающий звук. Ослепленный яростью, Максим мотнул головой, освобождая изувеченную щеку от лезвия, и вцепился в рукоять своего ножа, который был погружен в живот Коу. Резко рванул вверх, чувствуя, как c треском расползается и рвется ткань кимоно вместе c податливой плотью. К счастью, защитной куртки на немой не было, и он распорол ее, словно ту самую рыбину, что лежала на кухонном столе.

Коу замерла, ее руки безвольно повисли как плети. Окровавленный нож выпал из ее руки, и женщина зашаталась. Из огромного разреза ручьем хлынула кровь, моментально пропитывая кимоно.

— Где мой сын? — свистящим шепотом спросил Максим, сплевывая кровь. Каждое слово причиняло боль, разрезанный язык неуклюже ворочался во рту, как полудохлая пиявка.

На губах Коу появилась жестокая ухмылка. Она замотала головой, бестолково топчась босыми ногами в луже собственной крови.

— Где мой сын?! — заорал Долин, отхаркивая ей в лицо смесь крови со слюной. Навалившись на женщину, он прижал ее к огромному холодильнику и с усилием рванул нож выше, увеличивая и без того смертельную рану. Наружу вылезла петля внутренностей, свешиваясь как щупальце.

Уголки губ Коу опустились, и она начала сползать на пол.

— Не смей подыхать! — рявкнул Максим. Его кровь, скапливаясь на подбородке, капала на стремительно бледнеющее лицо немой. — Где мой Дима?! Куда вы его спрятали?! Отвечай, чертова сука!

Коу что-то беззвучно прошептала, затем неожиданно плюнула в Максима.

Губы умирающей снова зашевелились, на этот раз более отчетливо, и Долин c яростью прочел по ним совсем не то, что хотел услышать:

«БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ».

Глаза Коу затуманились, и Максим выдернул нож из ее груди. На полу уже расползлось багровое озеро крови, запачкав ему кроссовки, и он торопливо отошел в сторону.

— А ведь я давал тебе шанс, — хрипло проговорил Максим. Он подобрал пистолет и нетвердой походкой вышел из кухни.

Черт, эта бешеная тварь его сильно поранила. В голове стоял странный звон, перед глазами то и дело вспыхивали золотистые точки. Но медлить было нельзя, Лев мог вернуться c минуты на минуту.

Увидев на полу креветку, Максим наклонился и зачем-то сунул ее в рот. Разрезанный язык тут же обожгло новой вспышкой боли, но он заставил себя проглотить еще теплое лакомство.

Долин вышел из кухни, оглядываясь по сторонам. На первом этаже располагалось еще три помещения: огромная гостиная, гардеробная и, судя по убранству, комната Коу. Но все они были пусты. Максим проверил даже ванную c туалетом: бесполезно, так никого не было.

Темный пол, выложенный широкой деревянной доской. Темные стены, на обоях изображена бамбуковая роща, окутанная туманом. Темные двери… Долин будто спустился в угольную шахту, все здесь было в угнетающих тонах. Даже полотенца в ванной были темно-серыми. Туалетная бумага, правда, была белой, но Максим подозревал, что Лев вскоре исправит эту досадную оплошность и специально закажет себе черную…

— В одном темном-темном доме жил Темный человек, — вслух сказал Долин, и из его глотки вырвался истеричный смешок. — Он ездил на темной машине и вершил свои темные дела… Но скоро этому придет конец.

Он чувствовал себя неуютно здесь. Казалось, каждый квадратный миллиметр жилища сумасшедшего адвоката таил опасность, источая смертельные миазмы, как болото, отравленное радиоактивными отходами.

— Дима-а-а-а-а! — закричал Максим во всю глотку. Прислушался, ожидая ответа.

Тишина.

Вздыхая, Долин стал подниматься на второй этаж. Там было еще три комнаты. Первая, судя по обстановке, представляла собой рабочий кабинет Льва. Вторая была оборудована под спальню, стены которой были увешаны портретами Лены. Третья же, похоже, предназначалась для гостей, хотя Максиму сложно было представить, у кого могло появиться желание заглянуть в гости к такому отмороженному безумцу, как Лев. Он немного задержался в этом помещении, устремив взгляд на журнальный столик. На нем были свалены книжки-раскраски и альбомы для рисования. Проглотив комок в горле, Максим принялся листать один из альбомов. Он сразу же узнал рисунки детей. Море, солнце, лошадка, домик — это, конечно же, работа Иры. А вот машинки и роботов-трансформеров, больше смахивающих на мутировавшие стиральные машины, рисовал Дима.

Листая альбом, Максим задержался на последнем рисунке. Он рассматривал его больше минуты, вглядываясь в каждую неровную черточку, выведенную детской рукой.

На картинке была изображена вся его семья. Вот он, а вот Ольга… Мама, папа и сестричка c братиком… Все держатся за руки и счастливо улыбаются, а над этой замечательной семьей сияет солнце. В уголке чудесного рисунка была надпись, от которой у Максима защемило сердце.

Я всех люблю.

Ира, 8 лет

— И я тебя люблю, моя дорогая малышка, — прошептал Максим. Он сунул альбом под куртку и вышел из комнаты.

— Куда ты спрятал моего сына, ублюдок?! — заорал Долин, возвращаясь в спальню Льва. Вне себя от ярости, он схватил c комода японскую вазу и с силой швырнул ее в зеркало. Оно разлетелось вдребезги сверкающей шрапнелью. — У тебя секретный подвал? Или чердак? Или ты держишь моего сына в другом месте?

Оставался третий этаж.

Он был совсем крохотный, ступеньки вывели Долина на уютный балкон, на котором стоял складной стул из тростника. Разумеется, черного цвета. Как, наверное, прекрасно сидеть летними вечерами на этом балконе и любоваться закатом!

Максим вернулся к лестнице, и его взор остановился на складной ширме c изображением древневосточного храма. Он отодвинул ее в сторону и увидел дверь.

— Ну вот, — пробормотал он, дергая дверь на себя. Она оказалась заперта. — Думал, я такой дурак и ничего не найду?

Ключа в скважине не было, и Максим навалился на дверь плечом. Она слегка хрустнула, но выдержала удар. Долин отошел подальше и, взревев, бросился снова. На этот раз дверная коробка треснула, на голову посыпалась штукатурка. Максим мрачно поджал окровавленные губы, в глазах застыла упрямая решимость. Разбежавшись, он влетел в злосчастную дверь, словно многотонный таран, и она