Коллекционер - Александр Варго

замер. Его внимание привлек совсем свежий череп, гладкий и блестящий, словно его только что отсекли от мертвого тела, освободив от кожи и плоти. В центре черепа зияла обширная дыра, и Максим неосознанно подумал об Ольге.

Да, Ольга.

Она погибла, получив смертельное ранение молотком (который, кстати, лежал рядом c инструментами — Долин сразу узнал его), и у Максима не было никаких сомнений, что этот череп принадлежал его бывшей жене.

Он осторожно коснулся гладкой поверхности, ощущая ее прохладу. Машинально отметил, что Лев успел уже оставить на лбу черепа свой «автограф».

— Больной урод, — прошептал Максим.

Он огляделся, взор лихорадочно метался по полкам.

Теперь Долин искал маленький череп.

Хотя черепа меньшего размера присутствовали на полках, но почему-то Максим был уверен: это не то, что он ищет.

«Иришка, — звенело у него в голове. — Бусинка… Не может быть, чтобы этот психопат отрезал голову ребенку… Не может…»

Он уставился на грязный бак.

«Открой его», — приказал Максим сам себе, но даже не шевельнулся.

Потому что его ужасала сама мысль о том, что он может там увидеть.

Около минуты Долин тупо таращился на бак, пока наконец не сдвинулся c места и не поднял герметичную крышку. В нос тут же ударила удушливо-гнилостная вонь, будто он открыл крышку гроба, в котором уже месяц лежал покойник.

Она была там. Голова Иришки.

Сдерживая рыдания, Максим вынул ее из мутной жижи. Пучок слипшихся волос остался на дне, сваренная кожа тут же сползла, как чулок c ноги, и Долин закричал. Пустые глазницы дочери c немым укором смотрели на него. Не переставая кричать, Максим прижал к себе облезлый череп. Он был странно мягким и податливым, словно яичная скорлупа.

— Прости… меня… Прости… — как заклинание повторял Долин, и слезы капали на голову Иры. — Бусинка…

Казалось, время остановилось.

Максим понимал, что ему нужно продолжать поиски Димы. Других детских голов в этом склепе не было, а значит, его сын жив. Долин все это осознавал, но не мог сдвинуться c места, тихо плача и баюкая на руках голову дочери.

Из оцепенения его вывел голос, прорезавший затхлый воздух наподобие бритвы:

— А я тебя недооценил, Старлей.

Максим застыл на месте.

Ему почудилось? Как тогда, когда он услышал голос в машине?

Он бережно положил голову на верстак, и развернувшись вполоборота, исподлобья взглянул на Льва, который стоял в дверном проеме. На нем был тот самый белоснежный костюм, в который адвокат был облачен в день их первой встречи. В руках Лев сжимал катану. И пока что боевой самурайский меч покоился в ножнах.

— Хотя знаешь… У меня возникали подозрения, что ты попробуешь отыграться, — снова заговорил Лев. — Но ты, как я погляжу, решил предпочесть ужасный конец ужасу без конца. Верно?

Он визгливо засмеялся и топнул ногой, обутой в белую кожаную туфлю.

— Сначала я хотел сделать пол в своем доме скрипучим. Так делали самураи, чтобы слышать, как в дом проникают убийцы, в особенности ниндзя. Но потом передумал. Коу постоянно снует — точнее, сновала — туда-сюда по дому, и это свело бы меня c ума.

Максим провел изувеченным языком по губам. Было нестерпимо больно, но он заставил себя улыбнуться. Холодной улыбкой хищника.

— Ты сегодня решил надеть праздничный костюм? — спросил он.

— Я понял, что ты в доме, и переоделся. Глупо звучит, да? Но в день нашего знакомства я тоже был в белом костюме, и ты попался в мышеловку, — ответил Лев. — Я не люблю белый цвет, но иногда вынужден надевать этот костюм. Порой он приносит удачу.

Он сделал шаг вперед:

— Ну, как тебе моя коллекция?

— Первосортное дерьмо, — ответил Максим. — Никакой систематизации, полная каша и безвкусица. Ты дилетант, Лев. И полнейший псих.

— Не более, чем ты, — отозвался адвокат, подмигивая Долину. — Лихо ты справился c охранником. Даже не знаю, что ты придумал, чтобы выманить его наружу. Подозреваю, что в этом тебе помогла Дарья. Только нужно было добить этого чайника. Ты слишком сентиментален, Старлей.

— Я не такой, как ты.

— Ха-ха, — без тени улыбки произнес адвокат. — Очень смешно. И это я слышу от человека, который отправил на тот свет семерых, включая бывшую супругу. Ты хладнокровный убийца. Но не переживай, я завершил за тебя дело. Все равно от этого Юрика мало толку, раз он впустил тебя сюда. Но вот зачем ты убил Коу? Она всего лишь готовила ужин. Ты мог бы оглушить ее и связать. Неужели тебе не жаль ее? У этой женщины было так мало радости в жизни.

— Она была слишком предана тебе и не оставила мне выбора, — бросил Максим. В какой-то безумный и одновременно нелепый момент ему почудилось, что они находятся в зале суда и этот чертов адвокат допрашивает его в присутствии присяжных заседателей. Он весь подобрался, как сжатая пружина.

Пора сделать то, ради чего он сюда пришел.

Между тем Лев взглянул на сморщенную голову Иры и сказал:

— Ты уже заметил, что на своих экспонатах я ставлю знаки?

Максим ничего не ответил.

— Эти иероглифы означают смертные грехи, Старлей. Я не убиваю просто так. Я избавляюсь от мусора, в отличие от тебя. Каждый имеет свою метку за прегрешения: зависть, гордость, блуд… Вот, к примеру, твоя бывшая супруга страдала чревоугодием.

— Да, Оля любила вкусно покушать, — согласился Максим. Его рука поползла к пистолету. — Но вот интересно: что ты собирался нарисовать на лбу моей дочери? Ей было всего восемь лет. Ты сказал, что избавляешься от мусора. Что такого успела натворить в своей жизни маленькая беззащитная девочка, из-за чего ты ее убил, а голову сварил в кастрюле, как кусок говядины?

Лев внимательно посмотрел на рукоять меча и стряхнул c нее соринку.

— Ты задал очень непростой вопрос, Старлей, — произнес он. — И в какой-то степени я с тобой соглашусь… Но, видишь ли, мир, в котором мы живем, очень жесток и несправедлив. И совершенно бессмысленно стенать, взвывая к Богу, чтобы Он навел порядок: Он глух к нашим мольбам. Поэтому справедливость вершат те, у кого есть сила и воля. И самое главное, вера. Твоя дочь расплатилась своей жизнью за твое неосмотрительное и дерзкое поведение, о недопустимости которого я тебя предупреждал. Так что ее смерть полностью на твоей совести. А знаешь, что будет дальше?

Адвокат принялся медленно вынимать катану из ножен.

— Я не буду устраивать честный бой, Старлей. Ты этого недостоин. Ведь если бы тебе представилась возможность, ты бы без раздумий всадил мне нож в спину, так?

Максим кивнул:

— Бесспорно.

— Ты ворвался в мой дом,