Кровь и Белые хризантемы - Ольга ХЕ

Вайолет замерла. Сердце в груди остановилось, а потом забилось с бешеной силой. Она посмотрела на дядю. Тот нервно проглотил слюну и кивнул, не встречаясь с ней глазами.

— После тщательного анализа и обсуждения условий, — Кассиан бросил взгляд на лорда Маркуса, который ответил едва заметным кивком, — дома Грифон и Орхидея достигли соглашения.

Он выдержал театральную паузу.

— Лео Грифон и Вайолет Орхидея будут обручены. Брачный контракт будет подписан и скреплен кровью через неделю, после чего леди Вайолет переедет в крыло дома Грифонов для… адаптации.

Вайолет почувствовала, как земля уходит из-под ног. Весь воздух вылетел из ее легких. Это было не расплатой. Это было чем-то бесконечно более пугающий. Ее жизнь, ее будущее были решены за этим столом без ее ведома, как ход в шахматной партии.

— Нет.

Слово повисло в воздухе, тихое, но отчетливое. Его произнес Лео. Он стоял, развернувшись к ним во весь рост, и его золотые глаза горели огнем.

— Я не согласен. Я не буду связан с этой… с этой никчемной…

— Ты будешь! — Лорд Маркус ударил кулаком по подлокотнику своего кресла. Звук грохнул, как выстрел. — Ты будешь делать то, что приказано тебе ради нашего рода! Ее кровь, какой бы «бледной» она ни была, усмиряет твое проклятие! Это не брак, это лечение! Это сделка! И ты — ее условие!

— Я не животное, чтобы меня усмирять! — взревел Лео.

— Ты — наследник! — огрызнулся отец. — И твой долг — обеспечить продолжение нашей линии, не позволив чудовищу внутри тебя уничтожить всё! Этот контракт — единственная причина, по которой Совет до сих пор терпит твое существование! Благодари нас, что мы нашли для тебя лекарство, а не ошейник!

Лео задышал тяжело, его взгляд перебегал с отца на Кассиана, на бледное лицо дяди Вайолет и, наконец, на нее саму. В его глазах читалась не просто злость. Была настоящая, глубинная ненависть. К ним. К ней. К самому себе.

Лорд Кассиан поднял руку, призывая к тишине.

— Решение принято. Обсуждение окончено. Лорд Олег? — он повернулся к дяде Вайолет.

Тот вздрогнул, словно его ужалили, и засеменил вперед, вытаскивая из-за пазухи свернутый документ.

— Да-да, конечно, ваша милость. Я… мы… дом Орхидей безмерно благодарен за такую честь… — он запинался, не поднимая глаз. — Контракт… все условия… мы согласны. Полностью согласны.

Он говорил так, будто продавал последнюю семейную реликвию за горсть медяков. Что, скорее всего, так и было.

Все взгляды обратились на Вайолет. Лео смотрел на нее, словно ожидая, что она начнет умолять, плакать, протестовать. Так же, как он.

Она подняла на него глаза. Видела его гнев, его боль, его отвращение. Видела холодную расчетливость старших лордов. Видела подобострастие и страх своего дяди.

И поняла, что у нее нет выбора. Никогда и не было.

Ее род был на грани исчезновения. Этот брак… эта «сделка»… была единственным шансом на выживание для дома Орхидей. Ее долгом было согласиться. Всегда именно этим и заканчивалось любое ее сопротивление — кротким принятием.

Она опустила глаза на свои руки, сжатые на коленях. Голос ее прозвучал тихо, но четко в гробовой тишине кабинета.

— Я понимаю. Дом Орхидей принимает волю Совета и условия контракта.

По комнате прошел вздох. Лорд Кассиан кивнул, удовлетворенно. Лорд Маркус хмыкнул. Дядя вытер платком лоб.

А Лео… Лео просто смотрел на нее. Ярость в его глазах сменилась на мгновение каким-то другим, еще более жутким чувством — леденящим презрением. Он ожидал борьбы. А получил покорность. И это, казалось, злило его еще больше.

Он резко развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Вайолет сидела, не двигаясь. Холодное спокойствие, опустившееся на нее, было страшнее любой паники. Ее будущее было предрешено. Она будет лекарством. Разменной монетой. Принадлежностью.

Орудием для усмирения зверя в том, кто ненавидел ее уже сейчас, едва ее узнав.

Лорд Кассиан кивнул, дело было сделано. Лорд Маркус Грифон, не удостоив Вайолет больше ни взглядом, развернулся и вышел следом за сыном, его плащ развевался за ним like a storm cloud. Атмосфера в кабинете сразу сменилась с напряженной на просто неловкую.

Дядя Олег подскочил к Вайолет, хватая ее за локоть. Его пальцы были холодными и влажными.

— Ну, пойдем, пойдем, — зашептал он торопливо, стараясь быстрее вытащить ее из кабинета могущественных лордов. — Не задерживай лордов… Все решилось. Все прекрасно. Ты молодец.

Он тараторил, не глядя на нее, его глаза бегали по комнате, словно он боялся, что они передумают. Он вытащил ее в коридор, и тяжелая дубовая дверь закрылась за ними с глухим, окончательным стуком.

Вайолет вырвала руку. Она чувствовала себя опозоренной, проданной и совершенно одинокой.

— Дядя… Как вы могли? Даже не спросить меня? — ее голос дрогнул.

Олег Орхидея наконец посмотрел на нее, и в его глазах она увидела не раскаяние, а смесь страха и раздражения.

— Спросить? — он фыркнул, понизив голос. — Вайолет, дитя мое, ты вообще понимаешь, что это за шанс? Дом Грифонов! Они спасают нас от полного забвения! Твой долг — быть благодарной и послушной. Забудь свои глупые девичьи мечты. Ты должна думать о семье. — Он судорожно поправил воротник. — Мне нужно идти, готовить бумаги. Вечером пришлю служанку за твоими вещами. Ты переедешь в крыло Грифонов сегодня же.

С этими словами он повернулся и почти побежал по коридору, оставив ее одну посреди роскошного, безразличного к ее горю коридора.

Вайолет стояла, не двигаясь. Холодное оцепенение постепенно сменялось леденящей пустотой. «Переедешь сегодня же». Значит, у нее нет даже этих нескольких дней. Ее вырывают из ее кельи, из ее привычного, хоть и несчастного мира, и бросают в логово зверя.

Она медленно побрела прочь, не видя пути перед собой. Она не хотела возвращаться в свою комнату — там ее уже ждала бы служанка Грифонов. Она не хотела идти в библиотеку — там ее мог найти Мастер Элиас, и она не смогла бы скрыть своего отчаяния. Ее ноги сами понесли ее в единственное место, где она могла найти хоть каплю утешения — в Задний дворик Забвения, к диким хризантемам.

Она прошла по знакомым, пустынным коридорам, отодвинула тяжелую, пыльную портьеру и выскользнула в узкий проход между стенами. Прохладный воздух и горьковатый аромат цветов встретили ее как старые друзья. Она сделала шаг к