Кровь и Белые хризантемы - Ольга ХЕ

— Равенспуры, Ястребы, Драконы — легко повторяли упражнения, их капли сияли алым, багровым, золотистым. Когда очередь дошла до Вайолет, в зале замерли. Ее капля, как и на Церемонии, вспыхнула робким розовым светом и едва шевельнулась. Но на этот раз никто не засмеялся. На нее смотрели с новым чувством — не презрением, а настороженным непониманием. Сила, которую нельзя измерить и классифицировать, была для их упорядоченного мира хуже, чем слабость.

После пар она не пошла в столовую. Вместо этого она инстинктивно искала уединения. Ее ноги сами принесли ее не в библиотеку, а в другое место — в Задний дворик Забвения. Это было крошечное, затерянное между контрфорсами Академии пространство, куда никто не заглядывал. Сюда выходили глухие стены кухонь, а единственный вход был скрыт за тяжелой портьерой в коридоре старого крыла. Кто-то давным-давно поставил здесь каменную скамью, и теперь ее почти полностью скрывал разросшийся куст диких, горько пахнущих белых хризантем. Их никто не сажал, они выросли сами, вопреки воле садовников, и их заросли стали ее тихим, секретным убежищем. Здесь, в тени высоких стен, под бесшумным полуденным небом, она могла перевести дух. Она достала свою книгу — бесценный фолиант о Даре Гармонии — и пыталась читать, но слова расплывались перед глазами. Она вглядывалась в схемы «эмпатических каналов», пытаясь понять, что же именно она сделала с Лео. Было ли это просто инстинктом? Или в ней действительно проснулось то, о чем писала книга?

На второй день шепот стал громче. По Академии поползли слухи. «Он кинулся на нее, а она одним прикосновением усыпила его». «Говорят, она вампирша и питается силой других». «Нет, это древняя манияпуляция, запрещенная еще во времена Раскола». Вайолет ловила на себе взгляды: испуганные, враждебные, любопытные. Даже магистры, встречаясь с ней взглядом, отводили глаза чуть быстрее, чем обычно. Мир «Алой Розы» выстроил вокруг нее невидимую, но прочную стену отчуждения.

Она посетила лекцию по Истории Кровных Линий. Магистр Элвис, тот самый, что водил экскурсию в архив, вещал о структуре Совета Магистров.

— Совет — это семь старших магистров, представляющих семь сильнейших Домов-основателей, — его голос, монотонный и спокойный, был глотком нормальности. — Они вершат суд, заключают союзы, объявляют войны и утверждают брачные контракты. Их власть зиждется не только на силе крови, но и на мудрости, на глубоком понимании баланса, который удерживает наше общество от хаоса. Брачный контракт — это не просто союз двух людей. Это слияние кровей, укрепление рода, а иногда… — он вздохнул, — инструмент контроля. Политический акт, где чувства — роскошь, которую никто не может себе позволить.

Вайолет слушала, и ледяная тяжесть опускалась ей на сердце. Она все больше понимала, в каком мире живет. Мире, где все — от вспышки крови на кристалле до брака — было частью большой, безжалостной игры.

На третий день к ней подошел Мастер Элиас, библиотекарь. Он молча протянул ей маленький, тусклый кристалл на серебряной цепочке.

— Для щита, дитя мое, — прошептал он. — Чтобы чужие эмоции не сожгли тебя изнутри. Носи его на груди. Учись отгораживаться. Тебе это понадобится.

Она с благодарностью взяла амулет. Первый знак доброты за эти дни. Возможно, последний.

Именно поэтому, когда к ней после занятий подошел сухой, молчаливый слуга в ливрее с гербом дома Грифонов и без единого слова вручил свернутый в трубочку пергамент с сургучной печатью, у нее похолодело внутри.

Приглашение. Вернее, приказ. Явиться в кабинет главы Совета Магистров, лорда Кассиана, немедленно.

Сердце ее бешено заколотилось. Всё. Пришло время расплаты. Возможно, ее обвинят в применении запретной магии, в колдовстве над наследником. Ее род и так висит на волоске, а это… это будет концом.

Дорога до административного крыла казалась путем на эшафот. Богатые ковры, гобелены с изображением побед великих домов, сияющие доспехи предков в нишах — все это давило на нее, напоминая о ее ничтожном месте в этой иерархии.

Кабинет лорда Кассиана был воплощением власти. Помещение было огромным, с высокими стрельчатыми окнами из цветного стекла, сквозь которые свет падал на пол из полированного черного мрамора. Воздух был густым от запаха старого пергамента, дорогого дерева и ладана. За гигантским столом из черного дерева, заваленным свитками и картами, сидел сам лорд Кассиан. Его седые волосы и острые черты лица казались высеченными из granite. Он был воплощением холодной, безликой власти Совета.

По правую руку от него, словно грозовая туча, стоял лорд Маркус Грифон. Высокий, могучего телосложения, с проседью в черных как смоль волосах и знакомыми золотистыми глазами, в которых читалась расчетливость и воля. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по Вайолет, словно он определял ее стоимость.

Сам Лео стоял у большого окна, спиной к комнате. Его поза была напряжена до предела, будто тетива, готовая лопнуть. Он излучал такую ярость, что казалось, воздух вокруг него трепещет.

И тогда Вайолет заметила другую фигуру. Ее дядя, Олег Орхидея. Фактический глава их угасающего дома. Он сидел на краешке стула, съежившись, в своем скромном, поношенном камзоле. Его лицо было бледным и потным, а пальцы нервно перебирали край плаща. Он не смотрел на нее, его взгляд подобострастно скользил по лицам могущественных лордов. Вид его был таким жалким, что у Вайолет сжалось сердце от стыда и жалости.

«Дядя? Что он здесь делает?»

— Леди Вайолет, — голос лорда Кассиана был ровным, безразличным, как скрип пергамента. — Благодарим, что явились без промедления. Прошу, присаживайтесь.

Она машинально опустилась на край тяжелого кожаного кресла, чувствуя себя нелепо маленькой и хрупкой.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить вопрос величайшей важности. Вопрос, касающийся стабильности наших домов и, возможно, будущего всей Гемении, — начал Кассиан, складывая пальцы домиком. Его слова висели в воздухе, тяжелые и безличные. — Недавние события… продемонстрировали некий уникальный симбиоз. Феномен, который требует изучения и, что более важно, контроля.

Лео у окна резко повернулся. Его лицо было искажено подавленной яростью.

— Феномен? — он прошипел. — Вы называете это феноменом? Она что-то сделала! Какое-то колдовство…

— Лео! — голос его отца, лорда Маркуса, прозвучал как удар хлыста. Резко, без возможности ослушания. — Ты будешь слушать и соблюдать тишину. Твои личные чувства в данном вопросе не имеют никакого значения.

Лео сжал кулаки, его челюсти напряглись, но он умолк, снова отвернувшись к окну. Воздух вокруг него вибрировал от ярости.

Лорд Кассиан продолжил, как будто ничего не произошло.

— Как я уже сказал, требуется контроль. И самый надежный, проверенный веками способ