Кровь и Белые хризантемы - Ольга ХЕ

с чьим взглядом, и взяла с края стола кусок чёрствого хлеба и кружку разбавленного эля — стандартный паёк для тех, кто не мог платить за дополнительные порции. Она ела быстро, почти не чувствуя вкуса, чувствуя лишь тяжесть каждого куска в желудке и жгучую потребность исчезнуть.

Её единственным укрытием в этот день стал урок «Основ теории кровных линий» у старого магистра Элвиса. Пыльный кабинет, заваленный свитками и фолиантами, пахнущий пергаментом и ладаном, казался отдельным миром. Монотонный голос преподавателя, разбирающего сложные переплетения древних родословных, был убаюкивающим. Он был одним из немногих, кто смотрел на студентов не как на носителей силы, а как на хранителей истории. Вайолет сидела на последней парте, уткнувшись в конспекты, стараясь быть невидимой. Магистр Элвис, человек сухонький и погруженный в прошлое, казалось, вообще не замечал социальной динамики в классе. Он кивал ей, когда она точно отвечала на его вопросы о забытых ветвях генеалогических древ, и это были те редкие крошечные островки нормальности в море её отчуждения.

После пары её путь лежал через главную галерею — широкий, оживленный коридор под высокими сводами, где солнечный свет, пропущенный через витраж с гербом Академии, рисовал на полу разноцветные пятна. Здесь студенты собирались перед следующими занятиями, общались, заключали пари, строили планы. Воздух звенел от гомона голосов, звона монет и заклинаний. И именно здесь её настигла та самая группа. Лео Грифон шёл в окружении своей свиты — Кассиуса из дома Ястреба и ещё пары знатных юношей. Они двигались по центру зала, и все остальные расступались, образуя вокруг них живой коридор почтительности и страха.

Вайолет, заслышав знакомые громкие голоса, инстинктивно прижалась к стене, стараясь стать невидимой, раствориться в резной каменной кладке. Она смотрела в пол, надеясь, что они пройдут мимо, что её бледное платье сольётся с серым камнем.

Но не прошли. Кассиус что-то сказал, и их группа замедлила шаг. Затем остановилась прямо напротив неё.

— Ну посмотрите, кто тут у нас, — раздался насмешливый, хорошо поставленный голос Кассиуса. — Сама «бледная роза». Уже конспекты строишь, как прозябать в безвестности? Ищешь своих знаменитых предков в пыльных книгах?

Лео стоял чуть поодаль, смотря куда-то поверх голов, с выражением легкой, скучающей отстранённости на идеальных чертах. Казалось, он даже не замечает её, что было почти хуже прямых насмешек.

— Может, продемонстрируешь нам свою удивительную силу? — продолжал Кассиус, делая театральный шаг вперёд. — Осветишь нам путь? Или, может, у тебя есть и другие таланты? Например…

Он протянул руку, чтобы приподнять её подбородок, унизительный, собственнический жест, которым проверяют скот на рынке.

И в этот момент Лео, не меняя выражения лица, не глядя ни на кого, резко и тихо сказал:

— Кассиус. Хватит.

В его голосе не было гнева. Была холодная, абсолютная авторитетность, не терпящая возражений. Кассиус на животных инстинктах отпрянул, как от ожога, его наглое выражение лица сменилось на подобострастное и немного испуганное.

— Конечно, Лео, я просто…

— Я сказал, хватит, — повторил Лео, и на этот раз в его интонации прозвучала лёгкая, опасная усталость. Он на мгновение перевел взгляд на Вайолет. Не насмешливый, не злой. Изучающий. Словно видел не её платье и не её испуг, а что-то под ними. Затем он просто повернулся и пошёл прочь, его свита тут же ринулась за ним, затихшая и подобострастная.

Вайолет осталась стоять у стены, дрожа от унижения и странного, щемящего чувства, которое оставил после себя его взгляд. Он не защитил её. Он просто прекратил то, что считал недостойным своим вниманием. И в этом было ещё большее унижение. Она чувствовала себя букашкой, на которую наступили не из злобы, а просто потому, что не заметили.

Она почти бежала до своей комнаты, не видя ничего перед собой, чувствуя, как жар стыда заливает её щёки. Ей нужно было спрятаться, залечь в свою нору, как раненое животное. Она влетела в свою комнату, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза, пытаясь унять дрожь в коленях и бешеный стук сердца в груди.

***

Лео Грифон шёл прочь от галереи, но ядовитые слова Кассиуса и униженный взгляд той девчонки — Вайолет — не выходили у него из головы. Они смешались с воспоминанием о вчерашнем позоре, когда он потерял контроль перед ней в её же комнате, и с навязчивым ароматом хризантем. В висках застучало, знакомое напряжение начало сжимать виски. Ему нужно было уйти. Подальше от любопытных глаз, от этой душащей атмосферы главных коридоров.

— Оставьте меня, — бросил он через плечо Кассиусу и остальным, даже не оборачиваясь. Его голос прозвучал неестественно глухо.

— Но, Лео, совет у магистра...

— Я сказал, оставьте! — его рык прозвучал уже с той самой, опасной нотой. Свита замерла, поняв, что лучше не спорить.

Лео свернул в первый же попавшийся боковой коридор, затем в другой, глубже в старые крылья Академии. Он шёл, почти не видя дороги, сжимая кулаки, чувствуя, как знакомая волна ярости и боли накатывает изнутри, угрожая сорвать все затворы. Он искал уединения, чтобы перебороть приступ вдали от всех, но бессознательно его шаги вели его туда, откуда, казалось, исходил тот самый спасительный, ненавистный ему запах тишины. Он оказался в этом глухом коридоре просто потому, что это было одно из немногих мест, где его гарантированно никто не найдёт.

И именно здесь, когда он уже почти сдался и почувствовал, как багровый туман застилает сознание, его взгляд упал на щель под той самой дверью...

***

Именно в этот момент из-за двери донёсся шум. Сначала приглушённые крики, звук борьбы, а потом — низкий, сдавленный рык, от которого кровь стыла в жилах. Звук чистой, животной агонии.

Сердце Вайолет ёкнуло. Её дар, её проклятая эмпатия, встрепенулся, уловив знакомую, бушующую боль. Ту самую, что она мельком почувствовала в Зале, но теперь в тысячу раз сильнее. И она поняла — это он.

Она рванулась к двери и приоткрыла её.

Коридор был пуст, кроме одной группы людей у его дальнего конца. Лео Грифон стоял на коленях, согнувшись пополам. Его пальцы впились в собственные волосы. Кассиус и остальные исчезли — видимо, в ужасе сбежали, бросив его одного.

— Всё... красное... — просипел он чужим, гортанным голосом. — Убить... всех...

Он рванулся вперёд, и его взгляд упал на Вайолет. На её испуганное лицо в щели приоткрытой двери. Алое пламя в его глазах бушевало, в нём не было ничего человеческого. Только зверь. Голодный,