Бисквит - Ким Сонми

– И ты наблюдала за тем, как люди ругаются?

– Я, вообще-то, поддерживала их! Пусть расстаются! Все пары в мире должны разойтись!

– Почему ты так этого хочешь?

– Потому что я ни с кем не встречаюсь.

Я хотел подколоть ее, сказав, что в таком случае надо было еще год назад начать встречаться с Докхваном, как вдруг наш разговор прервался мощным грохотом сверху, словно над потолком пронесся бомбардировщик. Хёджин с удивлением уставилась вверх и замерла в таком положении, пока шум не стих, после чего чихнула.

– Вот это грохот! Апчхи!

– Ну как? Даже для тебя слишком?

– Да это же издевательство! Я и не думала, что шум может быть таким агрессивным. Апчхи! – ответила она и чихнула еще раз.

– Простудилась?

– Нет, просто открыла рот от удивления и наглоталась пыли.

Хёджин ушла в мою комнату за салфетками и долго не возвращалась. Я пошел проверить, что происходит, но в комнате ее не оказалось. Может, уже ушла в другую? Я обыскал всю квартиру, но Хёджин нигде не было. Мне вдруг пришла мысль, что подруга ведь могла просто прятаться. Вернувшись в свою комнату, я открыл шкаф, как вдруг из него на меня с криком выскочила Хёджин.

– Вот черт! Напугала! Тебе повезло, что у меня хорошая реакция, другой на моем месте мог бы тебя и ударить.

– Ох, Джесон, какой же ты лютый!

– Да почему я лютый? Ты же меня испугала, а не наоборот! Не маленькая уже!

– Объясняла же, что лютый – значит, крутой. Хоть бы учился на своих ошибках!

– Ничего не знаю, вылезай давай!

– Джесон, ну разве можно разговаривать так со старшими? А я, кстати, нашла твой секретик.

С утра я уже настрадался из-за бесконечного шума сверху, поэтому у меня не было никакого желания участвовать в играх Хёджин. Голова кружилась, а к горлу подступала тошнота. Я грубо вытащил Хёджин из шкафа, несмотря на ее попытки загородить что-то собой. Она заливисто смеялась над чем-то, даже когда я её тянул.

На стене шкафа, которую Хёджин закрывала собой, корявым почерком была выведена фраза:

Я отомщу всем обидчикам бисквитов.

Это была моя давняя клятва, которую я, спрятавшись в шкафу, выцарапал в один из дней, когда мир казался слишком тесным. Я тогда был ребенком и не хотел, чтобы кто-то знал, как мне одиноко и страшно из-за шума вокруг. Но после встречи с бисквитом мои подавленные эмоции начали меняться.

Однажды я пнул собаку, которая напала на Хёджин, и вскоре поплатился за это. Меня поймал хозяин той собаки, и я никогда бы не подумал, что месть животному, которое даже не могло наябедничать на меня, обернется такими проблемами. Мама оплатила хозяину собаки лечение и умоляла простить меня, объясняя тем, что я все еще ребенок. Никогда прежде я не видел, чтобы мама склоняла перед кем-то голову, и в тот момент понял, насколько все серьезно.

Только мы вошли в дом, она поставила меня к стене и начала допрос.

– Зачем ты пнул собаку?

– Она лаяла.

– Это же собака, они всегда лают!

– Но эта лаяла, потому что собиралась наброситься на девочку!

– Какую еще девочку? Хозяин сказал, что рядом никого не было. Ты просто подбежал и пнул ее. Зачем ты мне врешь? Думаешь, поверю?

Меня переполнила обида, когда мама начала кричать. Не моя вина, что бисквиты незаметны для других людей. Я пнул собаку, только чтобы спасти бисквита. Неужели из-за этого стоило так злиться? В конце концов даже родители мне не поверили. Возможно, именно в тот момент я разочаровался во взрослых. Или просто перестал чего-то от них ожидать.

В любом случае я тогда спрятался в шкаф, чтобы проглотить свою обиду. Мне было жаль бисквита, которого никто не замечал. Я боялся, что однажды меня постигнет такая же участь. Именно в тот момент дал себе обещание отомстить всем обидчикам бисквитов. Ведь даже тот, кого никто не видит, нуждается в защитнике, и я поклялся им стать. Мне почему-то казалось, что если спасу их, то смогу избавиться от проклятья, и моя болезнь пройдет.

– И под столом еще, – Хёджин указала на стол, где была такая же фраза: – У тебя по всей комнате эти надписи? Прямо как талисман. Все еще страдаешь из-за звуков? Думаешь, станет лучше, только если поможешь бисквитам?

В детстве мы часто собирались втроем после детского сада и представляли, как победим обидчиков бисквитов и добьемся мира во всем мире. Теперь мы в том возрасте, когда неловко даже говорить о том, что когда-то мечтали о справедливости.

– Я же не ребенок.

Хёджин прищурилась и слегка надула губы, задумчиво смотря на меня и пытаясь понять, лгу ли я. В этот момент раздался дверной звонок. Докхван снимал кроссовки в прихожей и замер, когда сверху вновь раздался крик, больше напоминавший вороний галдеж.

– Понимаю, что это речь, но о чем она вообще орет?

– Кажется, выпрашивает жвачку. Но мама не разрешает, ведь девочка уже выплюнула одну на пол в гостиной.

– Твой слух достоин уважения.

– Уважения? Да меня аж передергивает от ощущения, будто я живу с ними в одной квартире.

Когда Докхван вошел в гостиную, сидевшая на диване Хёджин подняла руку в приветствии.

– Эй, йоу! Молодой господин пожаловал!

Молодой господин – ласковое прозвище, которое Хёджин придумала для Докхвана. Он честен и правилен, как полагается дворянину. Если она уже придумывает ему милые прозвища, почему бы им просто не начать встречаться? Я как-то спросил об этом у Хёджин. Подруга ответила, что не испытывает трепета, потому что за долгие годы дружбы уже видела и хорошие, и плохие стороны Докхвана. Думал, взаимной симпатии достаточно, а, оказывается, для отношений нужно еще испытывать трепет и волнение. Любовь – сложная штука.

– Ты был прав: ситуация с соседями сверху действительно серьезная. Можно смело жаловаться.

– Уже обращался в управляющую компанию, но это не помогло.

– Говорят, более шестидесяти пяти процентов шума между этажами приходится на беготню детей. Но в твоем случае это все сто.

– У них там что, дорожка для забегов? Топот прямо как от настоящих спортсменов. Спроси их как-нибудь, не перепутали ли они квартиру со стадионом.

– Будто бочка, а не ребенок. Как в фильмах, когда бочка с грохотом катится с горы и подлетает