Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

— Ничего, — ответил я. — Пулей расшибем.

— Вот я о том же.

Дверь оказалась заперта на врезной замок. Я грохнул в упор — вынесло как пушинку. Пуля трехлинейки — это примерно десять граммов свинца, а дульная энергия выстрела — нечто несусветное.

Акулов пнул дверь ногой. Зимний воздух хлынул в лицо.

— Винтовку брось, — сказал Акулов. — Еще оружие с собой есть?

— Боеприпасы. Одна обойма запасная.

— Бросай.

Я швырнул все это в глубь помещения.

— Ну, бегом!

И мы помчались.

Ночь. Резкий запах вокзала и нежный — оттепельного снега. Рельсы. Мы перескочили через них — и вниз по насыпи, и дальше вдоль каких-то задворков, зарослей, кирпичных и бревенчатых стен.

«Хозяин, ты как?»

«Нормально. Усталость есть, но это ничего».

«У меня тоже!»

Поддержка Веревкина даром не прошла. Выброс энергии был сильный. Но не критичный. Выдержим!

Акулов обернулся:

— Тут… — задыхаясь, произнес он, — склад один… Химикатов всяких. Так мы туда. Первые часы там пересидим. А дальше по обстановке.

Склад оказался длинным строением, каким-то полуподвальным. Дверь заперта, но у Льва Сергеевича был ключ.

— Вот… — успел сказать он, и в этот миг рвануло так, что вспышка на миг осветила наши лица и лохматый облик Рекса.

Мы дружно обернулись.

Над проломленной крышей депо взмыло зарева. А затем раздались грохочущие звуки: это рушились конструкции здания. Умелый взрыв был направлен так, что обрушение одной структуры влекло за собой падение другой…и так далее.

Опять же отчаянный лай подняли все псы в округе, чем шевельнули Рексу какие-то глубинные гены. Он невольно заворчал.

— Рекс, — прикрикнул я вполголоса.

«Прости, хозяин, — донеслось в ответ. — Нечаянно».

— Ну, пошли, — распорядился Акулов. — Конечно, тут прохладно. Но ничего. Придется потерпеть.

Химсклад мало того, что был полузаглубленный, так еще там были какие-то боковые ниши, уходящие немного вглубь. Стылость, в них, конечно, была замогильная. А нам туда и надо было.

— Огня здесь зажигать нельзя, — предупредил машинист. — Черт знает, что тут может храниться. Придется так действовать, ощупкой.

Наши с Рексом глаза кентавра, впрочем, более или менее различали во тьме какие-то мешки с сыпучим, рыхлым грузом, сложенные внакладку. Акулов же водил руками вслепую, чертыхался.

Наконец, более или менее устроились.

— Тут не увидят, не услышат… — комментировал Лев Сергеевич. — Пока сидим, дальше видно будет. Ну, греемся, как получится.

У нас с Рексом получилось так, что я уселся на пол, привалившись спиной к мешкам, а Рекс прижался ко мне справа. От него на самом деле шло тепло.

Только сейчас я ощутил, как мы чудовищно устали. Какого выброса энергии потребовала акция! И не особо подзарядишься тут. Это не лес, не биосфера в чистом виде. Здесь все куда сложнее.

Зато не только холод, но и безмолвие здесь было потустороннее. Совершенно никаких звуков. Что там происходило наверху — шум, гром, суета, паника… Ровно ничего не доносилось сюда.

Я случайно шевельнул левой рукой — и только сейчас ощутил, что пуля не только разодрала толстенное сукно сюртука, но и все же чуть оцарапала плечо. Кровь немного пролилась и засохла. Ну, это пустяк, а вот разрыв, торчащие клочья — это внимательному глазу сразу маякнет в нужном направлении. Нужно как-то замаскировать.

Сказал Акулову. Обсудили. Решили, что мне надо будет тащить на спине какой-нибудь мешок, перекинув его горловину через плечо. Будет, конечно, дискомфорт с этой царапиной, ну да придется потерпеть.

А дальше разговор сам собой перешел к тому, что здесь не век же сидеть… Слово за слово — оказалось, что лучше, чем у Зотовой не будет. Идеальная конспиративная квартира.

— У нас и загодя разговор был, — сообщил Акулов. — Мол, в случае чего — ко мне, а там думать будем… Ничего не скажешь, у нее не голова, а Дом Советов. Она, да вот еще человека три-четыре, вот они всю связь держат между группами. Без них просто не знаю, что бы делали… Ну ладно, вы тут посидите, а я выберусь на разведку.

— Вслепую?

— Ничего. Раз зашел, значит и выйду. И обратно зайду. Ждите!

Он наощупь отправился наверх. Довольно долго странствовал, но вот вернулся.

— Переполох изрядный, что и говорить. Наверняка все службы на уши поднимут. Полицию и такую, и сякую… Но я ходы знаю. Где развалинами, где проходными дворами должны пробраться. Тогда и мешок ни к чему будет. Через час-полтора еще посмотрю.

Рекс зевнул, встряхнулся. Вспомнил:

«Хозяин! Так что такое изумруд?»

Я объяснил и прямой смысл, и переносный, в котором употребил слово Веревкин. Ощутил, как Рекс ментально вздохнул:

«А Веревкин погиб?»

«Да, брат».

«Грустно».

«Да. Но грустить мы не имеем права».

Рекс и это понимал. И мы оба потихоньку, но восстанавливались.

Через час с небольшим Акулов вновь предпринял вылазку. Вернулся оживленный и сосредоточенный:

— Кажется, затихает суматоха. Еще полчаса подождем — и двинем. Город прочесывают, конечно. Думаю, конкретно меня уже ищут. Ну, пусть ищут. На квартире ничего не найдут. А мы… Ну, если повезет, должны проскочить.

Повезло. Хотя, конечно, не в везении дело. Просто мы соблюдали все правила осторожности и умело использовали обстоятельства: ночь, развалины, старинные запутанные дворы и строения Пскова… Все, как подобает профессиональным подпольщикам. Да что уж там говорить, это Акулов такой. Он все знал. И довел нас до «метро» Анны Петровны.

Дверь в сарай была не закрыта. Зотова оставила ее для нас нарочно. Мы прошли подземным ходом — здесь уж использовали спички, освещали путь. И осторожно стукнули в крышку погреба.

Анна Петровна, хоть в темноте, но не спала. Открыла сразу же:

— Прибыли? Сколько вас? Двое?.. Трое! Ну, как же я забыла! Наша главная психическая атака. Давайте, давайте… Что творится-то! Шум, гам. Только и слыхать: вокзал взорвали…

Все это шепотом, конечно. Шепотом и мы доложили о результатах. В главном задача была выполнена.

— Ладно, — сказала, наконец, хозяйка. — Утро вечера мудренее. Хотя какой тут вечер, пару часов вздремнуть бы… Мне ж на службу! Давайте, ложитесь, где Бог послал.

И так, не зажигая света, мы улеглись, кто где смог, не зная о том, что нам готовит грядущий день.

Глава 5

Наутро Анна Петровна, поспав два-три часа и даже успев протопить печь, унеслась на работу, а мы отсыпались на бесплацкартных местах,