Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

тень, что он заметил ранее у жилища Алтана, не давала юноше покоя, зудела под кожей, как заноза. Инстинкт мэргэна, отточенный годами охоты и битв, кричал ему, что в тихом мирном айыле притаилась змея. Он не стал поднимать тревогу и делиться своими смутными подозрениями, которые могли счесть паранойей. Вместо этого Инсин сам превратился в тень, бесшумно растворившись в густых вечерних сумерках, сливаясь с корявыми стволами вековых деревьев. Он вернулся к балагану верховного шамана и затаился за грудой сложенных поленьев, выжидая с терпением хищника, выслеживающего свою добычу.

Через некоторое время, когда последние отголоски вечерней суеты стихли, из-за угла соседнего жилища снова выскользнула та самая фигура. Она была закутана в неприметный меховой плащ с глубоким капюшоном, полностью скрывавшим лицо. Тень двигалась быстро, шла витиеватыми, запутанными дорожками, постоянно оглядываясь, прижимаясь к стенам балаганов, петляя между спящими собаками, словно отчаянно пытаясь замести следы. Инсин, как призрак, следовал за ней на расстоянии, зоркие глаза не упускали ее из виду ни на секунду. Юноша ожидал, что она направится к выходу из айыла, чтобы передать весть кому-то снаружи, или в какой-нибудь укромный уголок для тайной встречи. Но конечная точка ее маршрута заставила его замереть в недоумении. Фигура, в последний раз убедившись, что за ней никто не следит, шмыгнула в балаган целительницы.

Это было крайне подозрительно. Что за тайны могли быть у кого-то с доброй старой Илин, которая была душой и совестью их племени? Ведомый нарастающим подозрением, Инсин обошел жилище с другой стороны. Он тихо подкрался к небольшому оконцу, затянутому бычьим пузырем, который от света очага внутри отбрасывал на землю размытые тени. Степной воин осторожно, миллиметр за миллиметром, приоткрыл небольшой деревянный клапан, предназначенный для проветривания, и заглянул внутрь. То, что он увидел, заставило его брови изумленно вскинуться вверх. На лежанке, приподнявшись на локте и внимательно слушая своего собеседника, сидел Бату. Его старший брат, здесь, в самом сердце шаманского айыла! А перед ним, спиной к окну, стояла та самая тень, но теперь капюшон был откинут. Это была молодая девушка-шаманка, которую однажды уже видел Инсин, она передавала старшему сыну хана небольшой, сверкнувший в свете огня предмет. Бату что-то тихо, убеждающе говорил, и хотя слов было не разобрать, его интонация была мягкой, почти соблазняющей. А девушка то и дело кивала, глядя на него с тем благоговением и слепым обожанием, какие бывают лишь у самых преданных последователей, полностью попавших под чужое влияние. Инсин наблюдал за этой сценой, и в его голове все разрозненные и тревожные кусочки головоломки начали с пугающей скоростью складываться в единую картину. Похоже, после сражения отца Кейты с Эрликом, Алтан решил позаботиться о тяжелораненом Бату, несмотря на все то зло, что он причинил его племени и, в особенности, его дочери. А тот времени зря не терял, и нашел здесь, как минимум, одного союзника, что немудрено. Бату, по мнению Инсина, всегда умело навешивал лапши на уши. Юноша не знал, что именно девушка передала его брату, но увидел он достаточно. Инсин бесшумно закрыл клапан и так же тихо, как и пришел, отступил в тень. Он не планировал врываться и поднимать шум. Сейчас следовало действовать так же, как и его брат, хитро и безжалостно. Он должен немедля предупредить обо всем Алтана!

Инсин, крадучись, как ночной хищник, добрался до балагана верховного шамана. Времени на вежливость не было, поэтому он, даже не постучав, откинул тяжелый полог и скользнул внутрь. Алтан, на его удивление, не спал. Верховный шаман сидел в центре своего жилища, скрестив ноги, перед низким столиком, на котором горела масляная лампа. Ее ровный свет освещал его лицо, на котором не было и тени сна. Услышав шаги, Алтан поднял свои мудрые всевидящие глаза на Инсина и, казалось, ничуть не удивился появлению ночного гостя. Словно он его ждал.

— Тоже беспокоит бессонница? — с заботливой улыбкой произнес шаман, его голос был спокоен, как тихая заводь. — Или нечто иное привело тебя ко мне в такой час, Сын Степи?

Инсин, тяжело дыша из-за тревожного сердцебиения, подошел ближе.

— Предательство, — выдохнул он. — Ваши люди попали под влияние моего брата! Его вообще не должно быть здесь, Алтан-тойон, при всем уважении к вашему большому и доброму сердцу.

Инсин спешно рассказал о тени, которая выскользнула из балагана вождя и направилась прямиком в лечебницу, о том, как это оказалась юная девушка, которая передала нечто, возможно очень ценное, Бату. Он ожидал увидеть на лице Алтана удивление, гнев, тревогу… но вместо этого верховный шаман лишь улыбнулся с какой-то горькой, всезнающей мудростью.

— Я знаю, — просто ответил тот, от чего Инсин едва ли не поперхнулся.

— Вы… что?

— Догадывался, — поправил себя Алтан. — С того самого момента, как Илин рассказала мне о странной привязанности своей ученицы к нашему «больному».

— Но эта девушка что-то ему передала! Какой-то предмет, который, вероятно, украла у вас! — настойчиво твердил Инсин. — Мы должны немедленно…

— Успокойся, дитя, — мягко прервал его шаман. Он жестом указал на шкуры напротив себя. — Сядь.

Степной воин, хоть и неохотно, подчинился.

— Не переживай, мой юный друг, я прекрасно знал, за чем будет охотиться твой брат, ведомый шепотом Эрлика, — продолжил Алтан, в его голосе прозвучали нотки усталого наставника, объясняющего очевидные вещи нетерпеливому ученику. — И я знал, через кого он попытается это сделать.

— Так зачем же вы позволили? — не выдержав, прервал его Инсин.

— Потому что иногда, чтобы поймать лису, нужно дать ей возможность поверить, что она уже схватила курицу.

Алтан протянул руку и взял со столика, стоящего рядом, предмет. Вождь положил его между ними, в свете лампы тот блеснул матовой белизной. Это было ожерелье, сделанное из огромных, пожелтевших от времени клыков животного, нанизанных на толстый кожаный шнур.

— Талисман из зубов белого медведя, — ответил на немой вопрос своего собеседника Алтан. — Древний артефакт нашего клана. Легенды гласят, что он позволяет говорить с духами Верхнего мира. Тот, кто носит его, может достучаться до самой Тэнгри.

— Но… как! — тут же подскочил Инсин. — Это именно тот предмет, что я видел в руках у девушки. Она передала его Бату!

— Сядь, — ровно произнес верховный шаман. Степной воин опустил голову, пристыженный своим нетерпеливым поведением, и послушно сел. — То, что Ирена ему передала, это красивая, искусно сделанная, но абсолютно бесполезная подделка, которую я изготовил сегодня днем. И которую «случайно» оставил на довольно видном месте в своем балагане.

Инсин приоткрыл рот, словно собрался что-то ответить, но передумал. До него постепенно начал доходить весь масштаб этой многоходовой игры.