Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

— Это так, — кивнул Алтан, и все взгляды обратились к Инсину.

— Что вы имеете в виду? — юноша с непониманием смотрел на окружающих. — Я должен буду войти в разум отца?

— Это наиболее эффективный вариант из возможных, — ответил Алтан. — Ты его сын, твоя кровь — его кровь. Его душе будет проще всего впустить именно тебя.

Сама идея звучала основательно, вот только потенциальному участнику не говорили о рисках. Разум, отравленный Эрликом, был опаснее любого поля битвы. Инсин мог заблудиться в нем, сойти с ума, или же сам Владыка Нижнего мира, почувствовав вторжение, мог просто захватить и его душу.

— А что, если не получится? — задал вслух возникший у большинства присутствующих вопрос Каскил. — Если хан не придет в себя?

— Тогда у нас останется лишь один путь, — спокойно ответил Алтан, усаживаясь обратно на свое место. — Если не удастся разорвать договор изнутри, нам придется разрушить его снаружи. А для этого потребуется уничтожить мир, который питает договор, построенный на вражде наших народов.

— Что это значит, отец? — нахмурившись, спросила Кейта. Формулировка «уничтожить мир» никак не укладывалась в ее голове.

— «Старый мир должен переродиться, чтобы оба могли жить», — словно вдохновленно цитируя что-то, едва слышно произнес Эрдени, посмотрев на Алтана.

— Мы расшифровали истинный посыл пророчества, — благодарно кивнув старейшине, обратился вождь к дочери. — То послание, о котором знаем мы все, было искажено Эрликом. На камне Первоздания в чертогах Айыы было написано иное. Там не говорилось о физической смерти, но говорилось о перерождении мира. Если мы хотим одержать победу, то должны не просто изгнать с наших земель Тьму, а выступить против самой идеи вражды. Создать мир, в котором Эрлику попросту не останется места. Но сначала мы должны попробовать спасти одного человека, от этого зависит многое.

Мысль о том, что пророчество было умышленно искажено Эрликом, закрадывалась в голову Кейты и раньше. Но сейчас, услышав об этом от своего отца, девушка почувствовала, как тяжелый груз свалился с ее плеч. Это знание вовсе не сделало их положение проще, но тихая надежда на то, что ни ей, ни Инсину не придется погибнуть, чтобы снять нависший надо всеми рок, зародилась в девичьем сердце. Именно поэтому, несмотря на необходимость оговариваемых действий, следующие слова отца прогремели для удаганки громом.

— Ты готов, Сын Степи? Войти в разум своего отца и сразиться за его душу.

Несмотря на то, что вопрос ему задал вождь племени, Инсин посмотрел не на него, а на Кейту, глаза которой были полны ужаса и страха.

— Готов, — твердо ответил он, не сводя глаз с девушки. Словно пытался донести ее одним этим взглядом, что он не проиграет. Он сделает все, что в его силах. Но это все равно не убедило юную шаманку.

— Нет.

Слово, произнесенное Кейтой, было тихим, хотя внутри девушке хотелось кричать во весь голос. Все взгляды тут же обратились к ней. Удаганка медленно, с достоинством, поднялась на ноги, ее лицо было абсолютно спокойным, но в синих глазах горел расчетливый огонь.

— Вы с ума сошли? — спросила Кейта, обращаясь не к кому-то конкретно, а ко всем присутствующим сразу. — Вы хоть понимаете, что предлагаете?

— Дитя, мы все понимаем риски, но ты же видишь… — начал было Ойгон.

— Нет, почтенный, не понимаете, — вежливо, но твердо прервала его удаганка. — Конечно, легко говорить тем, чьи души тренированы годами, десятилетиями. Вы знаете тропы духов, знаете, как защищаться от морока, как отличить правду от иллюзии. А он, — Кейта кивнула на Инсина, — простой степной воин. Вы хоть представляете, что такое разум, отравленный Эрликом? Это не просто кошмары, а живая тьма, которая выворачивает душу наизнанку. Она берет твои самые светлые воспоминания и превращает их в орудия пытки. Говорит голосами тех, кого ты любишь, и заставляет тебя ненавидеть их. Она питается твоей волей и надеждой, самим твоим «я».

Удаганка шумно выдохнула, вспомнив все свои испытания в Нижнем мире. Кто знает, быть может разум степного хана представляет сейчас нечто чего похуже. Все, чего касается Эрлик, явно не выглядит садами с певчими птицами, как в Верхнем мире. И Кейта готова была продолжать свою речь до упора, пока все не согласятся с ее мыслями. Она не отпустит Инсина в эти кошмарные миры, чего бы ей это ни стоило. Девушка подняла глаза на степного воина, в ее глазах промелькнула глубокая, мучительная нежность.

— Душа Инсина сильна и полна чести и света. Именно поэтому она может стать идеальной пищей для такой тьмы. Отправлять его туда одного, неподготовленного, это все равно что отправить ягненка в логово голодного волка. Я понимаю твой план, отец. Он хорош и хитер, но цена за него слишком высока. Если ты считаешься с весом моего голоса, то я выступаю против этой абсурдной идеи. И призываю всех от нее отказаться. Немедленно.

В балагане повисла тишина, старейшины лишь безмолвно переглядывались друг с другом. Холодная ярость их медведицы и ее неоспоримая правота произвели гораздо большее впечатление, чем любой эмоциональный всплеск. Кейта рассуждала не как импульсивная влюбленная девушка, желающая оградить ото всех опасностей своего близкого человека, а как предводитель, оберегающий своего ценного воина. Инсин ничего не говорил, да и добавить было нечего — свою позицию он уже высказал. Степной воин не боялся в очередной раз окунуться во тьму, если это будет во благо их миру. Но то, как Кейта защищала его, с какой силой и мудростью она это делала, наполняло сердце юноши не только благодарностью, но и безграничной гордостью. Он опустил голову, в попытках спрятать незваную и не совсем уместную в нынешней обстановке улыбку. Алтан долго молчал, обдумывая сказанное дочерью. Но вовсе не потому, что оценивал, стоит ли соглашаться с позицией Кейты, а потому что был поражен до глубины души. Его маленькая кыыс, упрямый и капризный медвежонок, выросла в такую мудрую и статную предводительницу, буквально равную ему самому. На самом деле, Алтан даже не планировал отправлять на такой рискованный шаг сына степного хана. В этом вопросе ему хотелось именно лицезреть реакцию Кейты, и он был вполне доволен увиденным и услышанным.

— Ты права, кыыс, — произнес наконец верховный вождь. — Хоть и этот вариант выглядит наиболее оптимальным, он же принесет с собой и больше проблем. В качестве души, которую хан непременно узнает, можно использовать не только его сына.

— У тебя есть другая идея, тойон? — заинтересовано вытянулся Содор, в ответ на что Алтан с уверенностью кивнул.

— Конечно. За душу Хулан-хана буду бороться я.

Старейшины