Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

— Тойон, но ты еще не восстановил силы! — воскликнул Ойгон, всплеснув руками. — Великая Мать, одна идея абсурднее другой…

— Моих сил хватит с головой, — строго отрезал Алтан. — Я единственный из всех здесь присутствующих знаю разум Эрлика и его уловки. И у меня единственного есть хоть какой-то шанс противостоять ему на его поле. Так что я сам проведу ритуал. А ваша задача — готовиться ко второму варианту, если у меня ничего не выйдет.

Затем вождь посмотрел на Кейту и Инсина.

— Этому миру, как никогда раньше, сейчас требуется единство. Ваша задача, дети, самая сложная. Пока я буду пытаться спасти прошлое, вы должны позаботиться о будущем нашего мира. Нам нужно убедить все народы в необходимости единства. Потому что, если я не смогу уничтожить связь Эрлика со Средним миром, единственное, что сможет остановить армию тьмы, это объединенная армия света.

Юноша и девушка переглянулись. Это было практически то же, что им перед отъездом на юг сообщил Торвальд «Вам нужны союзники, все, кого вы только сможете найти. Наступает время, когда стоит объединиться даже с былыми врагами». Похоже, великие умы мыслили одинаково. Хоть и сама эта идея в нынешние времена для всех уже казалась единственно верной.

— Если ни у кого нет вопросов, предложений или возражений, то сегодняшний Совет объявляю закрытым. — после непродолжительного молчания, добавил Алтан. Старейшины и охотники лишь покорно кивнули, хотя неозвученных вопросов оставалось немало, после чего поочередно покинули балаган, чтобы наедине переварить всю полученную за сегодня информацию. Когда Алтан, Кейта и Инсин остались одни, вождь подошел к степному воину, молча положил свою руку ему на плечо и крепко, по-отцовски, сжал. В этом простом жесте было все: и извинение за рискованный план, и благодарность за его смелость, и принятие. Инсин больше не был для него просто Сыном Степи. Он был воином, которому Алтан всецело мог доверить жизнь своей дочери. Юноша с уважением склонил голову, после чего верховный шаман повернулся к Кейте.

— Ты стала настоящей предводительницей, медвежонок, я горжусь тобой. Помни, что путь, который вам обоим предстоит, будет долог и опасен.

— Мы справимся, отец, — уверенно кивнув, ответила удаганка.

— Я знаю, — он тепло улыбнулся. — Но все же, будьте осторожны. И да хранят вас духи.

Алтан оставил их двоих и ушел в свой балаган готовиться ко сну. Кейта и Инсин тоже не стали долго здесь задерживаться, и, погасив очаг, вышли на улицу.

— Спасибо, — остановившись, произнес юноша, обратившись к шаманке. — За то, что заступилась за меня. Ты же знаешь, я обычно делаю, а только потом думаю. А вот ты устроена ровно наоборот.

Кейта сдержанно рассмеялась.

— Вот и хорошо, что мы уравновешиваем друг друга. — девушка протянула руку и осторожно коснулась щеки Инсина, убирая выбившуюся прядь темных волос. Ее прикосновение было легким, как крыло бабочки, но от него по всей его коже юноши пробежали мурашки. Улыбка неспешно сошла с лица Кейты, опустив глаза, она чуть тише добавила: — Я просто… не могу потерять тебя снова. Не теперь.

— Ты и не потеряешь, — Инсин накрыл руку девушку своей и прижался к ней щекой. — Никогда, клянусь воинской честью.

Дочь Леса и Сын Степи стояли так, в тишине засыпающего айыла, наслаждаясь этим редким моментом покоя. Им предстояла дипломатическая миссия, нужно будет вести переговоры и объединять народы. Но сейчас, в эту минуту, хотелось абстрагироваться ото всех обязанностей. В этот самый момент, краем глаза, Инсин заметил движение. Быстрая, едва уловимая тень, метнулась от входа в балаган Алтана, стоявшего чуть поодаль, и юркнула за угол соседнего жилища. Движение было таким спешным и бесшумным, что обычный человек его бы даже не заметил. Но не мэргэн. Не тот, чье зрение было натренировано выслеживать даже самого осторожного зверя. Брови Инсина мгновенно нахмурились. Вся его нежность и расслабленность улетучились в миг, сменившись инстинктивной настороженностью воина.

— Что такое? — спросила Кейта, почувствовав, как напрягся юноша.

— Ничего, — успокаивающе выдохнул он, не отрывая взгляда от того места, где исчезла тень. Не стоило сейчас без явного повода тревожить и без того уставшую от бесконечной череды переживаний девушку. — Показалось.

Но Инсин был абсолютно уверен, что ему не показалось. Кто-то явно шпионил у балагана верховного шамана, пока тот был на Совете. Кто это мог быть? Кто-то из своих? Но зачем? Быть может, найти ответ было бы проще, если бы Кейта и Инсин знали, что их общий враг, а для одного из них и старший брат по крови, был сейчас прямо здесь, в лечебнице шаманского айыла. И уж тем более никто из них не догадывался, что у этого раненого и притворяющегося абсолютно беспомощным зверя появилась верная и преданная помощница, готовая выполнить любую его просьбу. Даже если эта предательская задача заключалась в краже чего-то очень ценного у верховного шамана племени.

Глава 3

Родственные души

Новости в степном улусе распространялись со скоростью пожара, но были такими противоречивыми и страшными, что никто не знал, чему верить. Одни дозорные, вернувшиеся с северных границ, рассказывали о позорном поражении Бату и о ведьме, повелевавшей лесом. Другие шептались, что Инсин, младший сын хана, не предатель, а герой, и что именно он теперь единственная надежда орды. В улусе царило полнейшее непонимание и страх. А самое главное — у них не было вождя.

Хан Хулан был жив, но это существование сложно было назвать жизнью. После той ночи, когда он бросил вызов Эрлику, повелитель степной орды впал в состояние, близкое к коме. Он лежал в своем гэре, его глаза были открыты, но не видели ничего. Хулан не говорил, не ел, не реагировал ни на какие прикосновения или звуки. Лишь размеренное, едва заметное поднятие и опускание груди говорило о том, что это все еще живой человек. Эрлик сдержал свое слово. Он не убил хана, но поступил хуже. Владыка Тьмы забрал его кут, и теперь держал душу «на привязи». Это была наглядная и жестокая демонстрация его власти, цена отказа от исполнения условий договора. В этом вакууме власти двое его оставшихся в лагере сыновей, Мунко и Арслан, начали брать ситуацию в собственные руки. Они сидели в гэре младшего брата, и напряжение между сыновьями хана можно было резать ножом.

— Надо что-то делать! — говорил Арслан, младший из них. Он был горяч, порывист и всегда старался следовать идеям Бату, которого он считал самым примерным нойоном. Хоть и многое из того, что совершал старший брат, шло в абсолютном диссонансе с