Семеро Красной Реки - Энтони Райан

class="p1">"Черт возьми!" хрипел Голдинг, лежа на спине, между его пальцами сочилась кровь, когда он обеими руками схватился за бедро. "Она стреляла в меня! Гребаная сука стреляла в меня!"

Рис была рядом с ним, разматывая бинт из одной из аптечек. "Сиди спокойно! Я уверена, что это просто царапина".

"Не похоже на гребаную царапину!" Голдинг издал жалобный вопль, когда она оторвала его руки от раны, вглядываясь в багровое месиво сквозь прореху в его комбинезоне.

"Что случилось?" потребовал Хаксли, осматривая рулевую рубку, но не видя никого другого.

"Дикинсон". Рис взяла флягу и побрызгала водой на рану Голдинга, удовлетворенно хмыкнув от увиденного. "Снято немного мяса, но не сквозное и не оставило внутри пули. Тебе повезло".

"Да?" Лицо Голдинга побледнело, а горло судорожно сжалось в характерном выражении человека, который вот-вот лишится своего завтрака. "Я чувствую себя таким счастливым сейчас..."

"Это сделала Дикинсон?" Хаксли настаивал.

"Начала говорить, как только вы добрались до маяка. Полную бредятину". Рис поморщилась, когда Голдинг повернул голову, чтобы его вырвало, но она стоически продолжала накладывать повязку на его рану. "Она ничего не понимала, становилась все более возбужденной. Мы пытались ее успокоить, но она начала кричать, направила пистолет на палубу, как будто там что-то было. Потом нажала на курок. Это..." Рис завязала бинт ловким движением запястий, - это был рикошет".

"Где она сейчас?"

"Каюта экипажа. Она уронила это" - Рис кивнула на упавший карабин на палубе неподалеку. "Плат пытается с ней поговорить. Это спутниковый телефон?"

Хаксли засунул телефон в один из подсумков с боеприпасами на ремне. "Да".

"Значит, ты с кем-то говорил, да? Что они сказали?"

Хаксли посмотрел на Пинчона и увидел, что тот напряжен, глаза опущены, словно от стыда, хотя в его руках, державших карабин, не было никаких признаков дрожи.

Хаксли двинулся к лестнице. "Мне нужно поговорить с Дикинсон".

"Ты слышал, что там было сказано", - пробормотал Пинчон. Хаксли протиснулся мимо него, спускаясь по трапу в каюту экипажа, где обнаружил Плат, скорчившуюся рядом со съежившейся Дикинсон. Лицо женщины являло собой картину виноватого страдания, глаза увлажнились, а губы то и дело оттягивались назад, обнажая зубы, стиснутые в шипящей гримасе.

"Я видела...", - говорила она, приложив ладонь ко лбу.

"Что?" спросила Плат. "Что ты видела?"

"Ты тоже это видела, должна была".

"Там ничего не было..."

Плат замолчала, услышав стук ботинок Хаксли по палубе, и они с Дикинсон обе посмотрели на него с разным видом страха в глазах. "Она почти успокоилась", - сказала Плат, и ее тон заставил его задуматься, не увидела ли она в его взгляде решение, о котором он и не подозревал.

"Это все еще там?" Спросила его Дикинсон, на ее лице застыла отчаянная мольба. "Это прошло, верно? Пожалуйста, скажи мне, что оно исчезло".

Хаксли знал, что он не психиатр, но какой-то глубоко укоренившийся инстинкт подсказывал ему с полной уверенностью, что сейчас он смотрит в глаза женщине, которая в течение получаса впала в безумие. Дикинсон теперь представляет опасность для всех нас.

"Оно исчезло, - сказал он ей. "Я уверен, что ты его спугнула".

"Спасибо." Она закрыла глаза, прислонилась головой к краю койки, слова шли шепотом. "Спасибо, спасибо, спасибо".

Хаксли услышал, как Пинчон спускается по трапу, ботинки громко стучат по палубе. Оглянувшись через плечо, Хаксли устремил на Пинчона пристальный взгляд и покачал головой.

"Позволь мне поговорить с ней", - сказал он Плат, дотронувшись рукой до ее плеча, чтобы отстранить ее. Она отступила, бросая нервные взгляды то на него, то на Пинчона.

"Есть идеи, как это сюда попало?" - Спросил Хаксли Дикинсон, приседая рядом, не обращая внимания на тихий скрип карабина Пинчона на перевязи, когда он поправлял хватку.

"Нет!" Дикинсон покачала головой, быстро и яростно. "Я имею в виду, что это невозможно, верно? Папа убил его. Я наблюдала за ним. Он заставил меня смотреть".

"Но ты видела это, здесь и сейчас".

"Может быть..." Дикинсон облизала губы, горло задвигалось, а в глазах блеснуло маниакальное понимание. - Может быть, это часть... эксперимента. Что угодно. Может быть, это на самом деле не реально. - Ее рука хлопнула по койке, а затем по стене позади нее. "Симуляция!" Ее глаза расширились, дыхание перехватило от осознания. "Конечно! Нас здесь на самом деле нет. Вот и все. Это единственный способ..."

"Пулевое ранение в ноге Голдинга выглядит вполне реальным", - заметил Хаксли.

"А ведь так и должно быть, не так ли?" Выражение ее лица стало раздраженно-осуждающим, уязвленным его непониманием. "Вот как работает симуляция".

У Хаксли сложилось отчетливое впечатление, что она сдерживает себя от добавления слова "тупица" или "придурок" к своему заявлению. Смягчив тон, он попробовал зайти с другой стороны. "Ты упомянула своего отца. Значит, теперь ты его помнишь?"

"Папу? Да." Она немного расслабилась и издала короткий, пронзительный смех. Когда он угас, выражение ее лица потемнело, рот искривился от гнева, голос стал хриплым, слова превратились в серию ворчаний. "Я помню папу. Я помню, что он сделал, и что он хотел бы сделать. Вот почему он это сделал. Купил мне щенка, чтобы убить его у меня на глазах, потому что я больше не буду, потому что я грозилась рассказать маме..."

Нападение произошло без предупреждения. Ни паузы, ни изменения позы. Просто решительный выпад чистой агрессии, дикий и быстрый, как у животного. Ее мускулистое тело ударило его с силой тарана, прижимая к земле, неимоверно сильные руки впились пальцами в его плечи. "Папа!" Это слово превратилось в рычание, из ее рта потекла слюна. Она нависла над ним, оскалив зубы и наклонив голову, как кошка, ищущая лучшее место для укуса. Прежде чем гулкий выстрел из карабина Пинчона пробил ей череп, Хаксли увидел, как что-то изменилось в ее лице, как напряглись мышцы и кости, искривив его, преобразив...

Он моргнул под потоком крови и другой материи, как твердой, так и мягкой, в ушах звенело от выстрела. Хаксли боролся с рвотным рефлексом, когда безжизненное тело Дикинсон рухнуло на него, из рваной дыры во лбу капала теплая кровь. Пинчон оттащил труп, чтобы дать ему возможность отползти назад, что он и сделал, пытаясь соскоблить кровь с лица, но только размазывая ее.

Пинчон фыркнул, щелкнул предохранителем своего карабина, приподнял бровь, осматривая труп Дикинсон, прежде чем кивнуть на спутниковый телефон, спрятанный в подсумке Хаксли с боеприпасами. "Похоже, она не врала".

Глава 4

"Вспоминание личной информации". Рис не поднимала глаз от