Семеро Красной Реки - Энтони Райан

"Если бы они хотели нас убить, то могли бы просто сбросить бомбу. И зачем затевать всю эту возню, чтобы убить нас сейчас?"

Пинчон сбросил газ, когда они были в нескольких ярдах от маяка. Вблизи он оказался намного больше, чем показалось Хаксли на первый взгляд, десяти футов высотой, с выступом и поручнями над надутым оранжевым пончиком, который составлял его основание. Взявшись за веревку, прикрепленную к резиновому кольцу на носу надувной лодки, Хаксли напрягся и прыгнул к маяку. Выступ был мокрым, но состоял из металлической решетки, которая не дала ему поскользнуться. Он привязал веревку к одному из поручней, узел получился прочным и завязался теми же медленными, но точными движениями, которыми он застегивал ремни. Опять мышечная память.

Он крепко держал веревку, пока Пинчон глушил подвесной двигатель и перелезал через надувную лодку. У обоих на спинах висели карабины, но Пинчон не стал снимать карабин с предохранителя - стрелять было не во что.

"Он был с этой стороны", - сказал Хаксли, пробираясь вдоль поручня вправо. Люк был площадью около двенадцати квадратных дюймов, и никаких очевидных способов его открыть не было. После нескольких секунд безрезультатного разглядывания Хаксли нажал на него, почувствовав, что он поддался на четверть дюйма. Раздалось слабое механическое жужжание, затем люк скользнул в сторону, открывая желтый прямоугольный предмет в подставке.

"Спутниковый телефон", - пояснил Пинчон.

"Помнишь какие-нибудь номера?" Хаксли потянулся к спутниковому телефону, но остановился, когда тот издал настойчивую, но негромкую трель. Его дрожащая рука зависла рядом с толстым пластиковым корпусом устройства. Ему показалось примечательным, что Пинчон также не сделал ни малейшего движения, чтобы поднять его.

"Кое-кто хочет поговорить", - съязвил он, вытирая брызги морской воды со своей верхней губы, на которой, как знал Хаксли, также было немного пота.

Почему? спросил он себя, сжимая кулак, чтобы унять дрожь. Почему это так пугает меня?

Поморщившись, он глубоко вздохнул и взял трубку спутникового телефона, поднеся ее к уху и ничего не говоря. Ты хочешь поговорить. Так говори.

Голос, доносившийся из динамика, был женским и модулированным до невыразительной ровности, лишенный чего-либо, что можно было бы назвать эмоциями. "Назовите свое имя".

Хаксли пришлось сглотнуть, прежде чем он смог прохрипеть ответ. "Кто это?"

"Назовите свое имя". Вежливое повторение, такое же невыразительное.

Он обменялся взглядом с Пинчоном, получил пожатие плечами и кивок.

"Имя Хаксли вытатуировано у меня на руке".

"Назовите имена других членов вашей группы".

Пинчон снова кивнул, наклонившись достаточно близко, чтобы расслышать, и теперь запах его пота был очевиден.

"Пинчон", - стал перечислять Хаксли. "Рис, Дикинсон, Плат и Голдинг".

Пауза, очень слабый щелчок из динамика, после чего снова раздался ровный голос. "Где Конрад?"

"Мертв".

"Как?"

"Самоубийство".

"Опишите тело".

"Без сознания, с большими отверстиями в голове, образовавшимися в результате огнестрельного ранения с близкого расстояния".

"Других повреждений или признаков болезни нет?"

Настала очередь Хаксли сделать паузу. Рядом с ним Пинчон шевелил губами, дыша медленно и тяжело. Болезнь? Что-то в этом слове, даже несмотря на то, что оно было произнесено с таким же отсутствием интонации, имело определенный вес.

"У всех нас есть недавно зажившие хирургические разрезы", - сказал Хаксли. "Но вы ведь не это имели в виду?"

Еще одна пауза, на этот раз достаточно долгая, чтобы спровоцировать его.

"Ответьте на мой вопрос". Корпус спутникового телефона заскрипел в его руке. "Какие еще признаки болезни мы должны были заметить?"

"Сейчас это не имеет значения". По-прежнему никаких эмоций, что взбесило его больше, чем если бы это заявление было сделано с издевательским смехом.

"Да пошла ты. Какие признаки болезни?"

"Лодка будет оставаться неактивной до тех пор, пока не будет достигнут удовлетворительный результат этого обмена. После этого будут даны дальнейшие указания относительно вашего курса. Вы поняли?"

Хаксли подавил вспышку гнева, отнял телефон от уха и прижал его ко лбу, в то время как в голове возникло соблазнительное, но предательское желание: выбросить эту чертову штуку в море.

Толчок Пинчона рассеял гнев настолько, что он снова поднес телефон к уху, и это слово вырвалось сквозь стиснутые зубы. "Понял".

"Проявляет ли кто-нибудь из остальных признаки спутанного мышления или необоснованной агрессии?"

"Для кучки людей, которые не могут вспомнить, кто они такие, застрявших на лодке, плывущей хрен знает куда, я бы сказал, что они примерно настолько стабильны, насколько можно было ожидать."

"Кто-нибудь что-нибудь вспомнил? Что-нибудь личное?"

"Нет..." Он заколебался, нахмурив брови, мысленно прокручивая свое общение с другими. Aurora borealis. "Подождите. Дикинсон сказала что-то вроде личного, но это была всего лишь незначительная деталь".

"Не бывает незначительных деталей. Что она сказала?"

"Что-то, что она вспомнила, что видела во время путешествия к северу от полярного круга, как ей кажется".

"Уточните."

"Северное сияние. Она сказала, что почувствовала, что была с кем-то, когда видела это, с кем-то важным для нее". Очень короткая пауза, еще один далекий щелчок на линии.

"Она сейчас с вами?"

"Нет, здесь Пинчон. Дикинсон и остальные на корабле".

"Чтобы обеспечить себе выживание, крайне важно, чтобы вы выполнили следующие инструкции: возьмите этот телефон и возвращайтесь на лодку. Убейте Дикинсон".

Встреча расширенных, сбитых с толку глаз с Пинчоном, телефон почти выскальзывает у него из рук. "Что!?"

"Дикинсон теперь представляет опасность для всех вас. Чтобы обеспечить свое выживание, вы должны убить ее".

"Она гребаная альпинистка, может быть, исследовательница..."

"Любой член команды, который вспоминает личную информацию, должен считаться опасным. Вернитесь на корабль и убейте ее".

"Этого не будет". Хаксли крепче сжал телефон, прижимая его к губам, брызгая слюной, когда его ярость взяла верх над осторожностью. "Послушай, никто из нас ни хрена не сделает, пока не получит ответы..."

Звук, донесшийся от лодки, сочетал сухой треск с ударом, происхождение которого ни с чем нельзя было спутать. Выстрел.

"Возвращайся на лодку", - сказал ему голос, такой же ровный, как и прежде. "Убей ее".

Пинчон велел ему взять на себя управление подвесным мотором, снял с плеча карабин и устроился на носу, в то время как Хаксли выжал газ до максимума. Подплывая к корме, они услышали крики с катера, Пинчон спрыгнул с лодки и исчез в рулевой рубке с карабином на плече. Хаксли вскарабкался следом за ним, не забыв привязать надувную лодку к кормовому ограждению, прежде чем последовать за ним. Войдя в сумрак рулевой рубки, он снял с плеча свой карабин, поскользнувшись ногой на чем-то мокром. Посмотрев вниз, он увидел на палубе красное пятно.