Семеро Красной Реки - Энтони Райан

"Что?" - спросил он.

"Это... - она постучала лезвием ножа по тому, что показалось ему участком бледного хряща в верхней части органа, - надпочечник. Кажется, что он больше обычного, но не намного. Конечно, не настолько, чтобы заподозрить болезнь". Она еще раз осмотрела почку, затем, вздохнув, отбросила ее в сторону. "Без соответствующего оборудования я мало что могу сделать. Что бы с нами ни сделали, это не оставило четких следов".

"И что теперь?" спросил Голдинг.

Встав, Рис бросила свой нож на палубу и использовала оставшуюся воду из фляги, чтобы вымыть руки, прежде чем бросить последний взгляд на обмякший и оскверненный труп Конрада. "Похоже, похороны необходимы".

Никто не предложил произнести ничего ритуального. Хаксли взял Конрада за руки, Пинчон - за ноги, и вместе они перекинули его через перила. Тот сделал небольшой всплеск, перевернулся и закачался, когда поток воды понес его в кильватерную струю, где быстро исчез в черно-белом водовороте. Отсутствие чувств заставило Хаксли задуматься, не является ли душевное безразличие еще одной чертой характера, из-за которой они оказались на этом судне.

"Верно", - сказала Дикинсон, ее осанка была немного напряженной. Хаксли предположил, что она считает акт рвоты постыдным проявлением слабости. Это, решил он, женщина с укоренившимся чувством самоконтроля и желанием утвердить свой авторитет. Навыки.

Пинчон был солдатом. Это было очевидно. Он мог без пауз и колебаний перечислить множество жаргонных выражений, связанных с оружием. Однако любое указание на то, где он этому научился – наряду с именем, званием и серийным номером – было стерто из его памяти. Также выяснилось, что имя на его предплечье было не единственной татуировкой. Кельтские и готические спирали украшали предплечья и плечи, прерываясь тут и там голыми участками, которые нарушали общее ощущение целостности дизайна.

"Может быть, знаки различия подразделения", - предположил Хаксли. "Лазером содрали. Они действительно не хотели, чтобы у нас были какие-либо подсказки о нашей собственной личности".

"Ты часто говоришь "они", - заметил Голдинг. Сосредоточенность, которую Хаксли заметил раньше, вернулась, но усилилась до откровенно подозрительного прищура. "Кто они?"

"О." Хаксли поднял руки. "Ты меня раскусил. Попался на собственной самонадеянности. "Они" - это тайная группа марсианских рептилоидов, глобалистов, которые едят арийских детей на завтрак, и которые засунули нас на этот корабль как часть своего бесконечно непрозрачного и непостижимого заговора с целью сделать что-то или что-то еще". Он выдержал пристальный взгляд Голдинга, твердый и лишенный чувства юмора. "Я не знаю, кто они такие, черт возьми. Так как насчет того, чтобы выяснить, кто ты такой?"

Как и прежде, инстинкт Голдинга подсказал ему историческую справку. "В 1848 году оба корабля злополучной экспедиции Франклина по поиску Северо-западного прохода оказались скованными льдами в проливе Виктория. Попытки добраться пешком до безопасного места провалились, и выживший экипаж прибегнул к каннибализму, прежде чем погибнуть от переохлаждения и голода." Он сделал паузу, чтобы слабо, печально улыбнуться. "Не могу понять, почему это пришло мне в голову".

Череда случайных вопросов выявила в Голдинге хранилище значительного количества фактов, от тривиальных до имеющих смутное отношение к делу. "Один из самых ранних примеров того, как травма мозга влияет на личность, приводится в рассказе о Финеасе Гейдже, человеке, у которого радикально изменился характер после того, как в результате несчастного случая с взрывчаткой ему в череп вонзился железнодорожный шип..."

"Ты историк", - вклинился Хаксли. "Я полагаю, они решили, что взять с собой ходячую, говорящую справочную библиотеку будет полезно".

"То, что они сделали с нами, делает это еще более впечатляющим", - прокомментировала Рис, снова проведя рукой по своему шраму. "Оставить так много, забрав при этом так много всего остального".

"Если они вообще что-то оставили", - сказала Плат. Сначала Хаксли определил ее акцент как британский, как у Пинчона, но на несколько ступеней выше по лестнице привилегий. Теперь же он обнаружил в гласных оттенок, который выдавал в ней давнюю австралийскую эмигрантку. Она была самой немногословной из всей группы и слушала все с тщательно скрываемым выражением лица, которое, как знал Хаксли, было маской. Он видел это по тому, как она неподвижно держала руки на коленях, сидя на краю своей койки, спина прямая, грудь вздымается осторожно, через равные промежутки времени. Контроль дыхания был стандартной техникой борьбы с паникой, и, по-видимому, настолько укоренился в ней, что это был скорее инстинкт, чем память.

Не то что все мы, решил он. Может быть, замена в последнюю минуту? Или им просто не хватало новобранцев.

"Как это понимать?" - спросил он ее.

Плат сглотнула, прежде чем заговорить дальше, модулируя голос, чтобы избавить от дрожи, которая, он не сомневался, грозила дать о себе знать в любой момент. "Финеас Гейдж, помните? Травма мозга изменила его, сделала другим человеком. Откуда нам знать, что с нами не произошло то же самое?"

Наступила пауза, когда обменявшиеся взглядами люди нахмурились в неловкой задумчивости, на каждом лице читалась болезненная растерянность.

"Мы не знаем", - сказала Рис, подарив Плат гримасу улыбки. Если она и хотела ее успокоить, то не получилось. "Мы не можем. Мы можем только констатировать то, что знаем на данный момент. Что приводит нас к тебе".

"Я не уверена". Плат покачала головой. "Я не чувствую, что я в чем-то особенно хороша".

"Я уверен, что если бы это было так, то тебя бы здесь не было", - сказал Хаксли. "Нам нужно сконцентрироваться, получить более детализированную информацию".

Она прищурилась на него. "Детализированную?"

"Подробности. Небольшие вопросы, раскрывающие картину в целом. Назови мне имя, любое имя, первое, которое придет в голову".

"Смит".

Голдинг пренебрежительно хмыкнул. "Это полезно". Он покраснел и замолчал под жестким взглядом Пинчона.

"Песня", - сказал Хаксли, переключив свое внимание на Плат. "Говори, не думай".

""Someone to Watch Over Me"".

"Хорошая песня". Но ни в коем случае не показательная. "Цвет."

"Зеленый".

"Число".

"Двести девяносто девять миллионов семьсот девяносто две тысячи четыреста пятьдесят восемь". Плат моргнула, наклонил голову. "Скорость света в вакууме в метрах в секунду".

Рис наклонилась вперед на своей койке, пристально вглядываясь в лицо Плат. "Назови составные части атома".

"Протоны, нейтроны и электроны". Плат закрыла глаза. "Атомный вес водорода - один целых ноль восьмых. Ядерный синтез происходит при температуре свыше одного миллиона градусов Кельвина..."

"Мы поняли", - сказал Голдинг. "Ты ученый".

"Физик", - поправила Рис. "Думаю, если сравнивать баллы IQ, то победитель уже найден".