Семеро Красной Реки - Энтони Райан

На носовой и кормовой палубах вспыхнули огни, предположительно срабатывающие от датчика, что, по мнению Хаксли, скорее усилило, чем ослабило ощущение изоляции. Туман так и не рассеялся, лишив их возможности даже мельком увидеть звезды или луну, а море превратилось в чернильно-черную завесу бездонной угрозы. За пределами видимости огней не было ничего, лодка лежала светящейся точкой в безымянной и бесконечной пустоте.

Все согласились с предложением Дикинсон провести тщательный осмотр судна, прежде чем углубляться в свои навыки. Однако это было быстро прервано размышлениями о том, что делать с Конрадом. Предложения накрыть его брезентом от надувной лодки вскоре уступили место более прагматичному варианту - бросить на произвол волн.

"Без холодильника он разложится гораздо быстрее, чем вы думаете", - сказала Рис. "А мы не знаем, как долго пробудем в этой ванне".

Они обшарили его пустые карманы, затем Пинчон и Хаксли подняли тело, остановившись, когда Рис заметила нечто, когда оливково-серая футболка Конрада вылезла из пояса. "Остановитесь, положите его назад".

Когда Конрад вернулся на палубу, Рис перевернула его на бок и задрала футболку, открыв шрамы на спине. Их было два, по одному с каждой стороны на несколько дюймов ниже ребер.

"Еще одна операция", - озвучил Хаксли, вызвав обмен многозначительными взглядами, после чего все начали стягивать рубашки. Шрамы Хаксли, судя по всему, были в таком же состоянии, как и шрам на его голове: морщинистые, но без швов. "Не там ли находятся почки?" - спросил он у Рис.

Она некоторое время ощупывала свои отметины, а затем поднялась и осмотрела его. "Неподалеку. У пациентов, которым пересаживают почки, места разрезов похожи. Эти шире, чем обычно, и двойные разрезы редки при пересадке".

"Кто-то забрал наши почки?" Глаза Голдинга расширились, и он стал шарить у себя за спиной.

Рис бросила на него слегка испепеляющий взгляд. "Нет. Если бы они это сделали, мы все были бы мертвы."

"Они что-то положили внутрь или что-то вынули", - предположил Хаксли, получив в ответ сдержанный кивок.

"Без рентгена не определить, что именно".

"А что с ним?" Пинчон подтолкнул Конрада носком ботинка. "Не похоже, что вскрытие убьет его".

Рис бросила на него пренебрежительный взгляд, который быстро сменился задумчивым хмурым. "Я почти уверена, что не патологоанатом. Если только процедура не была очевидной по своей природе, скорее всего, я не смогу определить, что это было".

"И все же, - сказал Пинчон, - стоит попробовать, как думаешь?"

Рис снова нахмурилась, скрестив руки в жесте, который, по мнению Хаксли, был ее основной реакцией на стресс. "Мне понадобится скальпель", - сказала она. "Или очень острый нож".

Они нашли боевой нож в рюкзаках военного образца, которые Пинчон извлек из-под сидений в кабине экипажа. Всего было семь рюкзаков, каждый из которых имел одинаковое содержимое: нож, светодиодный фонарик, очки ночного видения, фляга, наполненная до краев водой, сухой паек на три дня, аптечка, три магазина для пистолетов и еще пять для карабинов М4, которые лежали рядом с каждым ранцем.

"На оружии не экономили, да?" - заметил Хаксли, взяв в руки один из карабинов. Как и в случае с пистолетом, его руки с автоматической привычностью оттянули затвор и проверили наличие пустого патронника, после чего извлекли и снова вставили магазин. "Заставляет задуматься, для чего это нужно".

"Двадцатипятимиллиметровый цепной пулемет на носовой палубе также", - добавил Пинчон. Он осмотрел оружие значительно тщательнее, разложив его на столе, чтобы разобрать на основные составные части, а затем снова собрать, и все это в течение нескольких минут. "Неактивна, но система наведения цела и все еще потребляет энергию. Они забрали радар и GPS, но оставили нам большую гребаную пушку. Кажется маловероятным, что они сделали бы это, если бы не ожидали, что мы воспользуемся ею в какой-то момент".

"Это радио?" спросила Плат, протягивая руку в трюм, чтобы взять один из двух дополнительных предметов. Он был размером со смартфон, но сделан из твердой стали, окрашенной в черный цвет, с короткой антенной, выступающей с одного конца. У него также была маленькая выпуклая линза с одной стороны. Хаксли отметил, что ловкость, с которой она обращалась с устройством, пристальный изучающий взгляд делал ее старше, чем он предположил на первый взгляд. Это был человек, привыкший к технологиям, даже если не мог их распознать.

"Это радиомаяк наведения", - сказал Пинчон. "Посылает два различных типа сигнала самонаведения - инфракрасный и радиосигнал. Используется для наведения авиаударов на цель".

"Авиаудары", - шепотом повторил Хаксли, находя это далеко не утешительным.

Пинчон положил оба маячка в свой рюкзак. "Приятно знать, что у нас может быть поддержка с воздуха".

В инвентарь также входили два свернутых жгута веревки, каждый из которых был прикреплен к стальному абордажному крюку с выдвижными когтями. "Длина пятьдесят метров", - констатировала Дикинсон, взяв каждый моток в явно натренированные руки. "Базовая статическая альпинистская веревка. Предел грузоподъемности - восемнадцать сотен килограммов". Она посмотрела на теперь уже пустое место для хранения и поморщилась. "Никаких страховок или карабинов. Нам лучше надеяться, что впереди не будет серьезного подъема, иначе нам крышка".

Они нашли еще две доски, которые отказывались сдвигаться с места, несмотря на значительные усилия. "Там должно что-то быть", - заключил Пинчон, вытирая ладонью пот со лба. "Зачем запечатывать пустой контейнер?"

Хаксли наступил ботинком на край доски, отметив, что она ни на йоту не поддалась. "Что-то, что нам не разрешено видеть, во всяком случае, пока".

Рис принялась за вскрытие Конрада без особых колебаний и без предварительного мытья рук, которого ожидал Хаксли. Положив тело лицом вниз на заднюю палубу, она ввела кончик боевого ножа в конечную точку шрама на правой руке и начала резать. Хаксли думал, что Голдинга вырвет первым, но, к его удивлению, Дикинсон опередила его, подойдя к перилам и высунувшись наружу, чтобы ветер унес рвоту. Вскоре к ней присоединился Голдинг, в то время как Плат, хотя и ощущавшая заметную тошноту, стояла и наблюдала за всем происходящим, как Пинчон, лишь несколько раз гримасничая, выдавая свою тошноту. Кроме Рис, Хаксли пострадал меньше всех, испытав лишь небольшой приступ отвращения, когда нож рассек кожу, выпустив вялый поток частично свернувшейся крови.

Он уже видел такое. Еще одна вещь, которую он знал, но не знал, как. Он, конечно, не был врачом и не считал себя патологоанатомом, но не сомневался, что это не первое тело, которое он наблюдал при вскрытии.

"Явных признаков болезни нет", - хмыкнула Рис, вытаскивая из разреза красный предмет размером с кулак. Взяв свою