За гранью безумия. - Александр Науменко

Данил и его братишка не понимали, что их папа никогда не вернётся, и сыновья его не увидят. Потом, они с ужасом наблюдали, как их родителя опускают в яму, и начинают забрасывать землёй. Им, конечно, раньше доводилось видеть похороны, но чтобы такое происходило с их отцом… Здесь иное. Ведь папа не мог уйти навсегда. Он вечен, как и мама.

«Спокойно. Следует собраться».

София, прижав сыновей к себе, беззвучно рыдала, сотрясаясь от того горя, что свалилось на неё. Кто-то подходил к ней и говорил слова сочувствия, но женщина пропускала их мимо ушей, хотя и утвердительно кивала, как бы благодаря.

— Держись ради своих мальчиков, — говорила баба Маня, столетняя старуха.-Горе оно такое. Сегодня есть, а завтра уже позабылось.

Прошамкав беззубым ртом ещё что-то, та, неуклюже развернувшись, побрела прочь мимо могилок, помогая себе клюкой. На одном из потемневших крестов восседал ворон, с любопытством разглядывая всё происходящее.

* * *

— Ну как твои дела? — поинтересовалась Лариска, кума.

Они встретились за калиткой. Подруга шла, неся в ведре яйца соседям на продажу. И несмотря на раннее утро, та оказалась накрашена. Впрочем, как и всегда. Она любила следить за собой.

— У меня? — часто заморгала София, словно очнувшись ото сна.

— Прости, — испуганно прикрыла рот ладонью подруга. — Снова ляпнула, не подумав.

Женщина равнодушно пожала плечами.

Они какое-то время стояли в тишине, глядя друг на друга. Затем мимо на телеге проехал дед Кузьмич, погоняя свою клячу, оставляя после колёс глубокую колею. На дальний сарай взобралась кошка, Рыжуха, начиная намывать лапкой мордочку, краем глаза поглядывая на двух застывших посредине дороги людей. Где-то орал Семёныч, участковый, матерясь по-чёрному на своих отпрысков.

— А знаешь?-вскинулась Лариска, и её цыганские глаза заблестели.

София покачала головой, всё с тем же апатичным видом.

Кума огляделась по сторонам, никто ли не подслушивает их, но таковых на хлюпающей дороге не отыскалось. После она придвинулась ближе к подруге, удобнее беря ведро с яйцами, стряхивая с резинового сапога ком грязи.

— У Лидии Петровны случилось странное.

— Да?

Лариска часто закивала, улыбнувшись, но одновременно делая страшные глаза.

— Ага. Кто-то сегодня ночью задрал кабанчика. Представляешь, входит она с утречка в баз, а там лежит разорванная туша, и вся обескровленная. Петровна побежала к Семёнычу, а тот с похмелья, и поэтому без настроения. Он её и послал куда подальше.

Она прислушалась, на секунду умолкая:

— Вон, слышишь? До сих пор орёт. Но это уже на своих бандитов. Они у него два литра самогона попёрли, и ночью в сарае распили. Мне Светка об этом рассказала.

София по-прежнему не выказывала никаких эмоций, хотя раньше бы обязательно поддержала разговор. Что им ещё делать в такой глуши, как не сплетничать? Только этим и жили, зная друг о друге абсолютно всё. Телевизор не показывал, а до ближайшего населённого пункта сотня километров по бездорожью.

— Хм, ну извини, — вздохнула кума.

Она повела рукой, не зная, что ещё сказать. Затем отмахнувшись, пошла прочь, утопая в грязи, с трудом вытаскивая ноги. София смотрела ей вслед, думая о своём горе. После подняла взор к тяжёлым небесам, уставившись на чёрные тучи, что медленно выползали из-за деревьев.

— Сегодня вечерком заскочу к тебе!-донеслось издали, от крайнего дома.-Помогу с малыми!

* * *

Часы продолжали отсчитывать время. Стрелки показывали полночь. До слуха Софии донесся какой-то скрип. Она подумала на крышу, которая довольно часто издавала такие звуки, особенно если ветер был сильным, как сейчас. Но прислушавшись более внимательнее, осознала, что скрипит вовсе не кровля.

«Что за…»

Оторвав взгляд от пола, София повернулась в сторону уличных дверей. По-прежнему где-то бушевал ветер, раскачивая кроны деревьев, этих древних исполинов. Вдали жалобно завыла псина, но тут же смолкла, подавившись собственным голосом.

«А накинула ли я засов?»

Поднявшись тяжело со стула, шаркая ногами, женщина прошла через всю комнату, и подёргала за ручку. Нет, дверь оказалась заперта. Вновь прислушалась, стараясь уловить малейший звук.

«Кто-то проснулся из детей? Этого только не хватало. Хотя, и им сейчас тяжело»

На цыпочках, София прошла в детскую, но оба сына спали крепким сном. Ничего не понимая, женщина замерла на пороге, вглядываясь в детские головки, что лежали на подушках. Она потёрла ладонью лицо, яростно, беспощадно, думая, что возможно сходит с ума.

«Явно что-то происходит. Откуда взялся тот звук?»

Краем глаза женщина заметила какое-то движение за окном. Возможно, ей это показалось, но возможно и нет. Тихо войдя в комнату, София приблизилась к окну, припадая к стеклу. Ничего кроме кромешного мрака. Даже луны не было видно из-за тяжёлых дождевых туч.

«Надо было бы закрыть ставни».

Но нет. Она не собиралась выходить наружу. Следовало это сделать раньше, ещё с вечера. Если бы был здесь Ваня, то София попросила мужа, но его больше не было.

«И никогда не будет».

А сейчас возможно в это самое время кто-то бродит по двору. Некто из сельчан, или зверь из леса. То, что чужак находился, сомнений у Софии не вызывало. В амбаре волновалась скотина. Ржала лошадь, протяжно мычала корова и визжали свиньи.

«Скорее дикий зверь, — пронеслось у неё в голове. — Так как на человека, животные таким образом, не станут реагировать».

По-видимому, это было что-то крупное в виде медведя или волка. Женщина недоумевала, как зверь мог проникнуть через высокий забор. Ранее ничего подобного не происходило, хотя животных всегда хватало. Иногда даже кабаны заходили в деревню, передвигаясь ночью по улицам, роясь в мусорных кучах. Но чтобы забрели на двор… Никогда.

«А закрывала ли я калитку?»

Она не помнила, но ей казалось, что да.

«Ах, да сейчас уже что?»

София отошла от окна, бросая тревожный мимолётный взгляд на своих детей. Затем, она покинула комнату. Оказываясь в узком и тёмном коридоре, женщина на мгновение замерла, думая, а не выйти ей во двор и проверить. Ружьё по-прежнему находилось на том самом месте, где его два дня назад оставил Иван. Но она быстро отогнала эту мысль.

«Теперь никогда не буду забывать