За гранью безумия. - Александр Науменко

Пройдя в комнату, София остановилась возле очага, обхватывая себя за плечи. Тело била мелкая дрожь. Перевела взгляд в угол, где в темноте скрывалась икона Божьей матери. Губы непроизвольно зашептали слова молитвы, прося дать ей больше сил, чтобы пережить всё это горе. Почерневший лик смотрел в ответ с равнодушием.

Сквозь завывание ветра, она услышала тонкий звук. Создавалось такое впечатление, будто кто-то проводил ногтем по стеклу. Звук был настолько мерзким и противным, что заболели зубы. Он тянулся и тянулся, издеваясь над дрожащей женщиной, застывшей в испуге.

«Это чья-то дурная шутка?»

Резко обернувшись, София уставилась во мрак, который обосновался за окном. Сделав два больших шага, женщина, опершись на подоконник, попыталась разглядеть что-либо. В темноте вырисовывался забор, а ещё угол сарая. Молодая яблоня, что росла возле дома, гнулась под порывами ветра, сопротивляясь изо всех сил, чтобы не быть сломленной.

«Вот так и я, — подумала она. — Жизнь меня не щадит, бросая из стороны в сторону. А мне нужно быть как эта яблоня. Тяжело, но надо терпеть. Ведь у меня дети».

София вздрогнула, когда по ту сторону появилось лицо. Оно приникло к стеклу. Губы расплылись, превратившись в два слизня, нос искривился, а неподвижные мёртвые глаза уставились на неё, просверливая до самой души. Несмотря на всё это, женщина узнала своего мужа. Она с ужасом смотрела на того, от кого имела двоих великолепных мальчишек, и того, кто был похоронен, и кто вернулся обратно.

— Соня — послышался его шелестящий голос. — Впусти меня.

Женщина с воплем отпрянула от покойника, который продолжал её сверлить своим голодным взглядом. Кожа мертвяка оказалась серой, дряблой. Волосы находились в беспорядки, грязные, склизкие.

«Этого просто не может быть! — думала она со страхом. — Нет! Нет! Нет! Нет!»

Но глаза её не обманывали. Прижавшись плотно лицом к стеклу по другую сторону, находился Иван, который непонятно как, смог снова ожить. Его бы она смогла узнать из тысячи лиц, даже в таком плачевном состоянии.

— Ваня, — прошептала, а точнее даже жалобно проскулила женщина.

Она быстро закрестилась, шепча слова молитвы. Лицо за окном в тот же момент пропало, уступая место мраку ночи. В следующий миг входная дверь задёргалась под натиском со стороны улицы. Но по этому поводу София не волновалась. Тяжёлая, из дерева дверь, была очень крепкой, а вдобавок запертой на засов. Окна, вот что было слабым местом. Следовало закрыть ставни…

«Но их также легко и открыть».

Женщина заметалась по комнате, не зная, что делать дальше, лихорадочно хватаясь за голову. Дверь перестала трястись и на какой-то миг воцарилась тишина, которая не предвещала ничего хорошего. София знала, что сейчас что-то произойдёт. Она ожидала это с ужасом, и ожидание оправдалось. В детской комнате стекло разлетелось со звоном, и испуганная ещё мгновение назад, женщина с рёвом бросилась на защиту своих малолетних детей, позабыв о страхе и испытываемом ужасе.

— Мама! — послышался голос Данила.

— Мама! — присоединился голосок брата.

Вбежав в комнату, София увидела влезавшего в окно Ивана. Он уже наполовину взобрался внутрь, цепляясь животом за острые края, не обращая внимания на раны и текущую кровь. Та капала на пол, оставляя чёрные кляксы. Негнущиеся пальцы царапали подоконник, а стеклышки по-прежнему падали, издавая звонкий звук.

— Детишки мои, идите к папочке, — прохрипело существо замогильным голосом, растягивая почерневшие губы, открывая грязные зубы.-Я по вам очень скучал.

Завопив подобно древней воительницы из сказаний, София бросилась на покойника, начиная колотить его кулаками. Затем упёршись ладонями в лицо, она попыталась выпихнуть его обратно. Женщина ощущала мертвенный холод, который исходил от кожи. Иван, или то, что раньше было им, не обратив внимания на препятствие, рыча, продолжал медленно проникать вовнутрь. Позади от страха вопили дети. Их крик придал Софии сил. Ведь если она не поможет своим мальчикам, то с ними произойдёт нечто страшное.

— Впусти меня, — шипел мертвец, вперившись холодным взором в лицо бывшей жены.

Женщина, ухватив покойника за склизкие мокрые волосы, резко дёрнула на себя, а потом сильно толкнула назад.

— Пошёл прочь!

От Ивана исходил запах сырой земли, а одежда была выпачкана в грязи. Прикасаться не хотелось лишний раз. Но ничего не поделаешь в этой ситуации. Следовало побороть отвращение. Да и не до него сейчас, честно сказать.

«Может он живой?» — промелькнула шальная мысль.

Но София тут же оборвала себя. Живой не станет вести себя как рычащий зверь. Да и вдобавок сельский доктор констатировал смерть. А потом, ни одному человеку было не под силу выбраться из гроба, на котором лежал не один метр земли.

«Так что не обманывай себя ложными надеждами».

Софии почти удалось вытолкнуть из окна Ивана, но вдруг силы её покинули. Женщина ощутила внутри себя жуткую усталость, от которой хотелось прислониться спиной к стене, прикрывая веки. Этим и воспользовался покойник. Он с дьявольской силой рванул вперёд, почти оказываясь в комнате, громко клацнув зубами.

— Иди ко мне, — приказало существо.

София, отпустив волосы, бросилась к детям. Ухватив их за руки, она поспешила прочь из комнаты. За спиной послышались шаги, но дверь за матерью и сыновьями уже с грохотом захлопнулась. Она теперь отлично понимала, что в доме не стоило искать спасения.

«Тогда где?»

Всё также крепко держа детей, она, подбежав к входной двери, отодвинула засов. Оказавшись на пороге, ощутила ночной холод, который множеством щупалец принялся заползать к ней под халат, кусая тело. Но, не обращая внимания на такую мелочь, женщина уже бежала по двору, пока не оказалась на пустой дороге. В одну сторону уходил густой лес, а в другую село, жители которого спали, и ничего не подозревали о том, что происходило у их соседей.

— Папа! — выкрикнул Данил, указывая пальцем назад.

Обернувшись, София увидела покойника, который спешным шагом выходил из открытой двери дома. Его безжизненные глаза были устремлены на двух мальчиков. Не мешкая, женщина побежала по дороге, громко крича, но всё тщетно. Сильный ветер уносил в сторону леса вопль о помощи. Правда, на некоторых дворах стали заливисто лаять собаки. Их гавканье постепенно переходило в протяжный вой, от которого по телу пробегала дрожь. Псины буквально сходили