Хайс - Ариана Годой

то, что я уже расшифровала путь, ведущий к выходу из лабиринта. Все кусты выглядели настолько одинаково, что я засомневалась, что нахожусь на правильном пути, пока не завернула за угол и не увидела вдалеке выход. Моё бедро горело, горячая кровь стекала по моей коже, проходя по колену, пока не достигла ступни. Я совершила ошибку, зажимая рану во время ходьбы, и теперь мои руки были в крови, багровые пятна на моём белом платье. Это было нехорошо, потому что я замечала взгляд Хайнера по всему своему телу и пятнам крови каждый раз, когда выходила из лабиринта. Ему это нравилось, и это пугало меня, потому что ничто не могло помешать ему прикоснуться ко мне или сделать что-то ещё, если я спровоцирую его. Я в отчаянии направилась к выходу, но внезапно остановилась, увидев, как он шагнул из кустарника, преграждая мне путь. Тонкое металлическое лезвие его ножа сверкало в его правой руке.

— На этот раз всё будет не так просто, Лия, — его голос всегда вызывал у меня дрожь.

Я сжала кулаки и попыталась понять, чего он хочет. Хайнер поднял свою свободную руку и жестом пригласил меня подойти к нему.

— Тебе придётся найти способ пройти мимо меня.

— Нечестно менять правила игры в последний момент, — ответила я. — Какой смысл мне искать выход, если ты будешь просто поджидать меня в нём? Это несправедливо.

Хайнер рассмеялся, и я изо всех сил попыталась держать голову высоко поднятой.

— Думаешь, я забочусь о справедливости? Ты всё ещё наивна.

— Я не наивна, ты не можешь смириться с тем фактом, что я каждый раз побеждаю тебя в этом, — я указала ему на наше окружение. — Так что теперь ты прибегаешь к обману. Надеюсь, Мила об этом не узнает, держу пари, что никому из её мужей не приходилось обманывать, это просто проявление неполноценности.

Улыбка исчезла с его лица, и сжатые челюсти заставили меня с трудом сглотнуть, но я никогда не покажу свой страх. Несколько секунд он ничего не говорил, его ледяной взгляд был устремлён на меня.

— Теперь я понимаю Хайса, — я напряглась при упоминании этого имени. — В тебе есть что-то такое, что побуждает подчинить тебя, заставить замолчать эти губы, которые только и умеют, что бросать вызов опасному человеку.

Я ничего не сказала, и улыбка вернулась на его губы.

— Этими же губами ты стонала его имя, не так ли?

— Теперь ты меняешь тему, потому что я права.

— Я меняю тему, потому что мне так хочется. Он сделал два длинных шага ко мне, и я отступила, не сводя глаз с ножа в его руке. — Ты, кажется, забываешь, кто здесь главный, Лия. У меня нет проблем напомнить тебе об этом.

Я прикусила язык, потому что была идиоткой, провоцировать Хайнера было неразумно, но с его стороны было несправедливо так появляться, когда я уже вздохнула с облегчением, добравшись до выхода.

— Я просто говорю правду.

Хайнер продолжал приближаться, и я чуть не побежала, однако его взгляд говорил мне оставаться на месте, иначе будет хуже. Кроме того, куда пойду? Я больше не чувствовала своих пальцев от холода, и у меня кружилась голова, порез на бедре не переставал кровоточить. Поэтому я проглотила страх и подняла подбородок, чтобы посмотреть ему прямо в эти тёмные глаза, потому что монстр больше не был в темноте или безымянным, и возможность противостоять ему таким образом требовала смелости, и этого у меня было достаточно благодаря силе, которую дала мне моя покойная мать.

Хайнер поднял свой нож и провел кончиком по контуру моего лица.

— Ты меня больше не боишься?

— Ты бы боялся своего создателя?

Я спросила, потому что он всё время разглагольствовал, говоря, что он создал меня, что он сделал меня лучше, больной ублюдок.

— Ты сам убил своего, не так ли?

— Ты хочешь сказать, что убьёшь меня?

— Да.

Его улыбка стала шире.

— Это справедливо, хотя ты должна быть благодарна мне за то, что я избавил тебя от скучного существования без какой-либо значимости или важности в этом мире.

— Ты убил мою мать и заставил меня наблюдать это самым жестоким и извращенным образом, не пытайся замаскировать это дерьмовыми речами.

Хайнер снова рассмеялся.

— Это единственная причина, по которой я не убил тебя, Лия.

Он схватил меня за волосы свободной рукой и приблизил своё лицо к моему, что вызвало у меня гримасу боли.

— Ты развлекаешь меня.

— Приятно быть твоей игрушкой, — саркастически и презрительно заявила я.

— Рада служить.

Хайнер приблизил свой рот к моему уху, и я сдержала своё отвращение

— Продолжай провоцировать меня, Лия, и тебе не понравится то, что я с тобой сделаю.

Он отпустил меня и повернулся, чтобы уйти, я огляделась вокруг в поисках оружия, бревна, камея, чего-нибудь, чем я могла бы ударить его по голове, но всё было засыпано снегом.

— Пойдём, я думаю, тебе пора присоединиться к нам, — сказал он мне, бросив на меня взгляд через плечо.

К нам? О чём он говорил?

Впервые Хайнер не завязал мне глаза, когда мы вышли из лабиринта, и я увидела огромный, но одинокий дом на горе. Я понятия не имела, где мы находимся. Я предположила, что где-то на севере страны по количеству выпавшего снега и его частоте. Я внимательно наблюдала за каждой деталью вокруг нас: темнота, деревья и снег, ничто не указывало на наше местоположение.

Хайнер открыл входную дверь и приказал мне войти.

— Ты поужинаешь с нами, — объяснил он, и я осторожно вошла.

Комната была освещена свечами и камином, очевидно, в этом месте не было электричества. Хайнер повёл меня по коридору, пока мы не достигли огромной столовой, и я застыла на месте. Посередине стоял длинный деревянный стол, освещённый свечами, зажжёнными в люстре, свисающей посередине. Стол был полностью заполнен, каждое место было занято кем-то в капюшоне, а во главе сидела Мила Штейн, её светлые волосы были распущены вокруг лица, руки покоились на подлокотниках кресла. Выражение её лица не изменилось, когда она увидела меня, все люди в капюшонах повернулись, чтобы посмотреть на меня, за исключением нескольких. Они увидели меня окровавленной, с посиневшими от холода губами, но, похоже, никого не волновало, как я выгляжу.

— У нас сегодня гостья, — объявила Мила и улыбнулась. — Присаживайся.

Но какого черта...

Я не двигаясь с места, Хайнер подтолкнул меня и положил руки мне на плечи, пока я не села во главе стола с другой стороны, лицом к лицу с Милой. Я понятия не имела, что