Хайс - Ариана Годой

в груди потеплело от облегчения, когда я увидела знакомое лицо среди такого безумия, среди такого отчаяния. Мне хотелось заплакать и броситься в его объятия и услышать, как его хриплый голос шепчет мне, что всё будет хорошо, что он всегда будет со мной, как я уже говорила столько раз, но я сдержалась, потому что понятия не имела, кто этот парень передо мной.

Ретт, которого я знала, был плохим парнем, который не следовал правилам и делал всё, чтобы защитить меня, а не последователем кровавого культа. Я посмотрела ему в глаза, ища какой-то знак, что-то, что позволило бы мне немного понять, и я ничего не нашла. Ретт снял капюшон, и я почувствовала пустоту в груди, когда снова увидела эту татуировку рядом с его шеей, ту самую, которую я видела у Хайнера в первый раз здесь. Я предположила, что для Ретта было логично быть вовлечённым в это, Хайнер сказал мне, что Ретта спасли, как и его, но я никогда не ожидала, что он действительно будет в этом замешан.

Все мне лгали?

"Я одинока".

"Я не одинока".

Я вспомнила, как произносила эти слова, вытаскивая Хайса из бассейна. И как много он открыл мне в амбаре. Его разочарованное выражение лица, когда он обнаружил, что я накачала его снотворным, всё ещё преследовало меня. Мы все были лжецами в кровавой игре Хайнера. Ретт встал и отодвинул свой стул, чтобы начать обходить стол. Когда он оказался на моей стороне стола, в нескольких шагах от меня, я подняла руку.

— Нет.

Он остановился, его взгляд оценивал мой вид, мою только что перевязанную рану, засохшую кровь на моём платье и несколько ещё влажных пятен на ногах.

— Не приближайся...

Ретт поднёс указательный палец к губам, и я несколько секунд молчала — почему он не говорит? Присмотревшись, я смогла заметить капли пота, стекающие по его лбу, и бледность его лица, он выглядел не совсем здоровым, поэтому я замерла, когда он подошёл ближе, и его рука коснулась моей щеки, я вздрогнула от холода его прикосновения.

— Мне очень жаль, Лия.

— Почему? Почему тебе жаль, Ретт? Я больше ничего не понимаю.

Он прижался своим лбом к моему, и его кожа, в отличие от его руки, была горячей. У него лихорадка? Я проследила за его взглядом, и он закрыл глаза, прежде чем опуститься передо мной на одно колено. Удивление заставило меня опуститься рядом с ним на колени, и я обхватила его лицо руками.

— Ретт?

Его плечи поднимались и опускались с каждым тяжелым вдохом, как будто для дыхания требовалось необычное усилие. Ретт упёрся лбом в моё плечо.

— Это всё твоя вина, Лия, — прошептал он мне на ухо.

— Что?

Через секунду Ретт обхватил меня рукой за шею и повалил на пол, а сам взобрался на меня сверху. Он сжал мою шею, и я закричала изо всех сил.

— Нет! Нет! Ретт! На помощь!

Слова давились, у меня перехвалило дыхание, лицо Ретта начало искажаться передо мной.

— Это всё твоя вина! Ты сама виновата! — закричал он мне в лицо, и я хватала его, била кулаками, изо всех сил боролась под ним. Я увидела позади него тень, и кто-то оторвал его от меня, я отчаянно закашлялась и села, инстинктивно откатившись назад. Хайнер держал Ретта за обе руки, улыбка этого монстра была жуткой.

— Я люблю романтические встречи.

— Отпусти меня, — неохотно сказал Ретт.

Хайнер отпустил его, но он оставался между ним и мной. Я погладила свою шею, всё ещё кашляя.

— Мне не нравится, когда мои игрушки трогают без моего разрешения, Ретт.

— Я не понимаю, почему она всё ещё жива, — сказал Ретт с выражением отвращения, и моя грудь сжалась.

Воспоминание о темном, тёплом взгляде Ретта, его улыбках, его словах "Я люблю тебя", его утешительных объятиях пронеслось у меня в голове, когда он с отвращением посмотрел на меня. Слёзы наполнили мои глаза, потому что я уже устала, моя ситуация была дерьмовой, и то, что Ретт пытался убить меня и смотрел на меня таким образом, было последней каплей, чтобы захотеть исчезнуть и сдаться.

Ретт развернулся и ушёл, а я позволила себе пролить единственную слезинку, прежде чем яростно вытереть её. Хайнер просто стоял, глядя на меня. Он вздохнул, и я увидела, как он повернулся, чтобы что-то поискать. Когда он снова подошёл ко мне, я увидела белый носовой платок в его руке.

— Тебе нужно отдохнуть, чтобы прийти в себя.

Я инстинктивно хотела отползти назад, но он крепко схватил меня за запястье и заставил встать.

— Нет, нет, пожалуйста, — попросила я, потому что это был не первый раз, когда меня усыпляли насильно.

Хайнер сжал меня в объятиях, прежде чем прикрыть мой рот носовым платком. Я попыталась не дышать, но неизбежно должна была это сделать, и всё стало размытым. Его невыразительное лицо было в нескольких дюймах от моего, эти глаза казались глубокими колодцами тьмы, готовыми утопить всё, что встретится на их пути.

Мой разум блуждал, снотворное действовало, и на секунду меня удерживал не Хайнер, а Хайс, его голубоватые глаза, окрашенные весельем, его губы изогнулись в той улыбке, которая пленила меня в первый раз, когда я его увидела. Мои глаза снова наполнились слезами при мысли о словах, которые я никогда не говорила и, возможно, никогда не успею сказать.

Я люблю тебя, Хайс.

ХАЙС

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

Дым.

Это было первое, что мы увидели вдалеке, когда ехали по узкой дороге через заснеженные кусты. Это место было в глуши, нам пришлось ехать более шести часов, чтобы добраться туда, и по дороге мы не увидели ни одной другой машины, ни одного дома, ничего. Я предположил, что это именно то, что было нужно Хайнеру, уединённое место, достаточно удаленное от всего, чтобы такой дым не привлёк ничьего внимания. Кто мог бы увидеть, если на сотни миль вокруг никого не было?

— Быстрее, — велел я, но папа только бросил на меня усталый взгляд, эта узкая дорога не позволяла набрать скорость. Вальтер был за рулем, Пирс сидел рядом и готовил своё оружие, в то время как Мейн был рядом со мной сзади. Мы не хотели вовлекать в это моего брата и сестру, кто-то должен был остаться в цивилизации, кто-то, к кому мы могли бы обратиться за помощью, если всё пойдёт к чертям.

— Мы должны полагать, что у него там будут люди, но не так много, если он месяцами находился в таком уединенном