Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

На столе сияла позолотой визитка. Арина совсем о ней забыла. Взяла в руки, поднесла к свету. Ей почему-то почудилась надпись «Прачечная»… Вдруг в глаз попала ресница, а когда проморгалась, то прочитала уже более понятное: «ООО Пронто» — экстренная помощь в нерешаемых вопросах'.

Арина тяжело вздохнула, тихо повторяя фразу из вещего сна.

Оставшуюся часть дня она провела, заполняя карточки больных, до которых раньше не доходили руки. Провела инвентаризацию. Пыталась встретиться с главврачом, но он её не принял. Сдавала дела. Уборщицы принялись однообразно шоркать пол, когда Арина вышла из кабинета.

— Значит, уходишь от нас? — спросил богатый на раскидистые усы охранник у выхода.

— Как быстро слухи расползлись! — улыбнулась она. — Да, ухожу.

— Ну, и верно, — кивнул он. Более не опасаясь предательства с её стороны, поднял спрятанную за спину сигарету. — Вот тебе жизненная мудрость, подруга: всё хорошее — как эта сигарка, однажды догорает до фильтра. Сидеть на жопе ровно и воспевать любимую работу, которая не кормит — не доблесть, а глупость. Голодный врач — это просто Голодный. Так что, всё правильно сделала.

— Наверное, вы правы, — Арина набрала полную грудь мёртвого после кварцевания воздуха с привкусом хлорки и остро осознала, что уже никогда сюда не вернётся. — Сегодня я узнала, ещё одну мудрость: от судьбы не уйти.

Глава №3. Итак, она звалась Раиса

* * *

Людской поток бурной горной речкой вынес её из подземки, Арина свернула с привычного маршрута и пошла домой через сквер. Буквально через минуту осталась одна в окружении теней кустарников. Дул теплый ветер с запахом городской пыли и грешков собаководов, которые под покровом темноты так часто забывают убрать «делишки» питомцев в пакет. В наушниках любимая песня сменилась на нелюбимую, поэтому она вынула затычки, заслушавшись звуками Москвы. Со стороны могло показаться, будто одинокая полная девушка расстроена, бредет по тротуару без цели, возможно всхлипывает, уронив голову, возможно утирает слёзы — привычная картина для столицы — человек с разбившейся в одночасье судьбой.

«Ах, вот они вы, мой дорогие!» –присела Арина на краю тротуара и окунула руку в густой газон, вытащила что-то и спрятала в карман. — Ну, пойдёмте, нас заждались.

Нет, она не всхлипывала и слёз не роняла. Искала кое-что, а теперь нашла. И к грешным собаководам это «кое-что» тоже никакого отношения не имело.

Арина давно привыкла решать проблемы по мере их поступления, и сейчас к ней вплотную подступила действительно крупная проблема, килограммов так на сто двадцать пять и к капитану Праду она не имела ровным счетом никакого отношения.

Только добравшись до дома, стоя в кабине медлительного, точно усталого лифта, она осознала, как сильно устала сама. Причём не физически. Это была другая усталость — душевная, от которой не избавишься, приняв пенную ванну или полчасика подремав. Дом обрушил на неё вкусный аромат Бозбаша (наваристого мясного супа). Судя по веселому шуму из кухни, гость дождался встречи. Но Арина не спешила. Присела на табуретку и замерла над полкой с обувью. На фоне их с братом ухоженных кроссовок, кед и туфель, растоптанные башмаки гостя смотрелись, как свинья в оранжерее. При этом еще и «аромат» источали соответствующий, проще говоря — воняли. Арина достала из кармана то, что принесла из парка — два листа подорожника. Листики совсем молодые ещё влажные от вечернего воздуха свежие, полные своей особенной зеленой силы. Она покрутила их в пальцах, вспоминая себя маленькой. Бабушка как-то тоже собрала подорожник и ласково гладила листочки, нашептывая или мурлыча им нежно что-то неразборчивое. Бабушка улыбалась и Арине чудилось, будто листочки шевелятся в ее теплых ладонях, млеют и отвечают на улыбку теплом.

— Как это работает? — спрашивала она.

А бабушка отвечала:

— Как и всё в этом мире, внученька. С любовью и от чистого сердца. Разве может быть иначе? Ничто не происходит от зла и дурного умысла. Но коли обратишься правильно — по совести, расскажешь всё-всё, что у тебя на душе без утайки — тебе и помогут.

— Листики помогут? — удивлялась Арина.

А бабушка смеялась.

— И листики… И сок земли, что они впитали, и вода, и свет солнышка. И слова добрые, которые ты прошепчешь — всё вернется, только проси правильно, когда знаешь, что иначе никак, а слова подбери у самого твоего сердечка…

Арина не помнила всех подробностей того разговора, зато в памяти хорошо сохранился образ бабушкиного дома. Вот уж где разных травок всегда водилось с избытком. На бечёвках, перекинутых от стены к стене под самым потолком, всегда сохли пучки ароматного шалфея, остролиста, лаванды и куда более редких растений. В сегодняшней своей жизни Арина давно забросила искусство травницы, хотя и в детстве не особенно им увлекалась, но сегодняшний случай был особым.

Она расправила в ладони листы подорожника, вдохнула их слабую свежесть, приложила к щеке и тихо-тихо прошептала:

От тебя до меня — дальняя дорога.

Пусть с тобою уйдет вся моя тревога.

Сделай так, как я сказала, милый подорожник.

Гостя прочь уведи — вот желанье Арпеник.

«Бабуля, прости!» — пробормотала Арина — ей до ужаса сделалось стыдно за свою неуклюжую формулу, но что поделаешь, ничего лучше придумать не успела. Двумя пальчиками брезгливо отогнула липкую, насквозь потную стельку в башмаке гостя — положила под нее один лист, второй — в другой башмак. Когда стельки вернулись на место, Арине показалось будто листочки чуть-чуть светятся.

Собравшись с силами, чтобы вытерпеть пытку импровизированных смотрин, тяжело вздохнула, расстегнула молнии на сапогах, разделась, убедилась в зеркале, что выглядит достаточно измученной, прошла на кухню.

— Добрый вечер, — потупилась как полагается скромнице дабы не встретиться с гостем взглядом, — простите, я задержалась.

Арсен посмотрел осудительно, но тут же, повернувшись к гостю, расцвёл в самой приветливой из улыбок:

— Сурен, познакомься — это моя сестра Арпеник. Красавица, правда? А готовит — пальчики оближешь! Тебе же понравился бозбаш? Так это всё она! Прослышала, что вечером дорогого гостя ждём — в обед через полгорода приехала, приготовила! — Арина побледнела от столь откровенной лжи.

— Здравствуй, здравствуй… — небрежно бросил толстый Сурен, занявший, пожалуй, большую половину их кухоньки, — а ну-ка повернись!

Теперь Арина побледнела от гнева:

— Что⁈