Мизгирь - Елена Ликина

— Болезнь, кручину переношу на лучину… — едва слышно прошелестело со стороны кровати. — Боль и свербеж, прекратись, порча и зло, сократись…

Под собравшимся холмиком одеялом шевельнулось что-то, захрипело.

— Апраска! — позвал слабый старушечий голос. — Ну, где ты там… Подай пить…

— Апраски нет, — стараясь не создавать шума, Дуня прошла в комнату. — Никого нет…

— Кто… здесь?..

— Случайная путница.

— Случайного… не бывает… — прохрипел голос, и из-под одеяла выпросталась худая морщинистая рука, заскребла синими ногтями по ткани. — Дай… мне… попить… там… в ведре…

Возле печки стояла деревянная емкость, заполненная до половины водой. От нее попахивало тухлятиной, но все же подчерпнула немного ковшиком, поднесла его к кровати, попыталась вложить в холодные влажные пальцы, а когда не получилось — отвернула угол одеяла и чуть не вскрикнула при виде иссохшего старушечьего лица с ввалившимися глазами и сбившихся в колтун седых волос.

— Я вас поддержу, — Дуня осторожно приподняла старуху, стараясь не причинить ей боли и поднесла ковшик к растрескавшимся губам.

Та с жадностью начала пить. Захлебнулась. Закашлялась. Вода потекла по подбородку, залила заношенную, давно не стиранную рубаху.

— Не надо… было… тебе к нам… — поблагодарив Дуню слабым кивком, старуха откинулась на подушку. — Назад не оглядывайся… в прошлое не возвращайся…

— Мне пришлось. Я должна кое-что исправить!

— Исправить… — старуха кашлянула. — В печке… глянь… мне нужно…

— Что глянуть? — Дуня поставила ковшик на стол, приоткрыла холодную духовку. — Здесь чугунок. И больше ничего.

— Накапай… в воду… три капли… я выпью…

— Нечего капать. Он пустой.

Из чугунка шел резкий горьковатый запах, но чуткий Дунин нос не смог распознать, что за травы здесь когда-то заваривали.

— Рута… Три капли… выпью… — через силу выдохнула старуха, не открывая глаз. — Скорее…

— Может, выпьете еще воды? — Дуня подошла к лежаку, попыталась поправить одеяло. — Что у вас болит? Что беспокоит?

— Три капли… руты… До первого мороза собрана… в рассветный час…

Это было похоже на бред, но чутье не могло обмануть Дуню. Ей довелось прочитать о свойствах руты в записях бывшей хозяйки Замошья. Это ядовитое растение считалось неплохим оберегом, использовалось для отвода злых сил, помогало от сглаза и порчи. Ее использовали и как приворотное средство и как исцеление против несчастной любви. Зелейка неспроста просила добавить ее в воду — надеялась отправиться от чар мизгиря.

Дуня подняла голову, рассматривая пристроенные под потолком, иссохшие до хрупкости травяные пучки. Выделила букетики ромашки, зверобоя, полыни. Острыми колючками топорщился чертополох. За ними пристроились гроздья сморщенных корешков и какие-то веточки с засохшими неопределенного цвета ягодами. Руты среди них не было.

— Рута… там… — свесившаяся из-под одеяла рука показала под лежанку.

Дуня полезла посмотреть и обнаружила у стены корзину, плотно набитую холщевыми мешочками. Нежно и мягко запахло розой. Чем-то неуловимо сладковатым.

— Три капли… — голос старухи становился все тише. Дуня уже едва могла различить бессвязные слова шепотка. — Боль… свербеж… прекратись… зло… сократись…

Стоять вот так, разглядывая несчастную и вслушиваться в прерывистое дыхание и хрипы было невыносимо. Решение пришло само собой, и с души будто сняли тяжелый груз. Она попытается облегчить состояние старухи, приготовит для неё настойку из руты, используя по минимуму свои умения. А дальше будет действовать по обстоятельствам.

Подхватив корзину, Дуня потащила ее к столу. Следом водрузила чугунок, вытряхнув из него крошки и пыль. Прикинув мысленно возможную дозировку, бросила на дно щепоть измельченных стеблей и листьев руты и заозиралась в поисках чайника. Не обнаружив ничего похожего, черпнула из ведра ковшиком и залила траву холодной водой.

Дрова. Ей нужны дрова!

Под стеной соседнего дома она заметила полуразвалившуюся поленицу. Вспомнив о ней, Дуня метнулась туда, собрала сколько смогла унести, исцарапав и исколов ладони занозами.

В голове надрывалось отчаянно:

— Нельзя чаровать! Нельзя вмешиваться! Нельзя никому помогать! Ты не вернешься назад! Ты застрянешь здесь навсегда! О тебе узнает мизгирь!

— Не застряну — не узнает. Не застряну — не узнает… — шептала Дуня в ответ как мантру. Она не могла поступить иначе, не могла оставить старуху без помощи в этой забытой, покинутой всеми деревне.

Ей повезло, что дрова оказались сухими. Выдвинув заслонку, Дуня набила ими топку, только потом вспомнив, что сначала нужно было положить бумагу и щепу. В доме зелейки не оказалось ни того, ни другого. Не было здесь и спичек, но это не остановило Дуню — уставившись на дрова, она приказала им воспламениться и чуть подтолкнула их к этому с помощью силы.

Дрова занялись мгновенно.

Огонь заплясал внутри топки. Послышался веселый треск и бодрое гудение.

От печи потянуло теплом.

Дуня водрузила на нее чугунок, дождалась первых пузырьков на воде и принялась читать заговор.

— Не надо! Не делай этого! — снова попытался остановить ее голос разума, но Дуня предпочла его не услышать.

В голове ожидаемо всплыла подсказка о том, что настаивать руту следует в тепле в течение восьми часов. Таким временем Дуня не располагала. Пришлось читать еще один заговор — на ускорение процесса.

С каждым словом в груди нарастала тревога, сердце билось испуганной птичкой, тело сотрясал озноб. Когда было произнесено завершающее слово — на лицо опустилось что-то легкое и липкое. Дуня потерла кожу, пытаясь стереть неприятное ощущение, и на ладонях остался след от паутины — знак, что мизгирь ее почуял.

Ну, и ладно. Ну, и пусть. Она обязательно справится с этой проблемой. Позже. Потом.

Запретив себе думать о колдуне, Дуня переставила чугунок на край печи и поморщилась от резкого тяжелого духа. Сухая рута пахла гораздо приятнее, чем настой.

— Три капли… — одеяло шевельнулось. — В браженицу добавь… три капли…

— В браженицу? — переспросила Дуня, полагая что ослышалась.

— Под полом… в бочке… браженица…

Вход в подполье обнаружился за печкой. Дуня долго возилась, пытаясь сдвинуть вытесанный из дерева прямоугольник и, когда это наконец получилось, с опаской заглянула в черноту лаза. Пахнуло влажной землей и мышами. Когда глаза немного пообвыкли, Дуня смогла разглядеть короткую крутую лесенку и громоздящиеся у стены мешки да несколько бочек.

Браженица предположительно находилась в одной из них.

Что ж, придётся спуститься и набрать. Прихватив ковшик, Дуня сходила осторожно полезла вниз. Ступени