Мизгирь - Елена Ликина

Бомка заверещал негодующе, и получил в лоб кусочком мандариновой кожуры.

— Весь сон согнал, колокольчатый! — пожаловалась мышуха и принялась тереть кулачками глаза.

— Успеешь еще выспаться. Мы Монаха в дорогу провожаем. — Поликарп Иваныч как следует встряхнул бесенка. — Да успокойся ужо. Ничего тебе не сделается. Сопроводишь человека по важному делу и вернешься.

Заячьи вопросительно развернулись к Монаху, колокольчик звякнул в последний раз и, наконец, затих.

— Потусим в прошлом и вернемся, — Монах поманил бомку поближе и похлопал себя по карману. — Спорим на монетку, что ты здесь не уместишься?

Оглянувшись на кулишонка, бомка кувыркнулся через голову да исчез под довольное кряканье домового.

И почти сразу в кармане у Монаха прозвучало знакомое треньканье.

— Ну, удивил! Монетка твоя! — Монах быстро продернул молнию и подмигнул сцепившему в волнении лапы кулишонку. — За бомчонка не переживай. Верну в целости и сохранности. Да еще с прибытком. Купите себе на ярмарке леденцов.

— На ярманке? Леденцов? — выдохнула восхищенно мышуха и закружила под потолком. — Я тоже хочу на ярманку! И леденцов хочу! И хрукты!

В кармане взволнованно завозились, и Монах легонечко по нему прищелкнул.

— Сначала дела, ребятушки. Развлекаться будем потом.

— Хоть бы все сложилось удачно! — Звездочка подала ему Дунин гребешок, а Поликарп Иваныч мешочек с горячими еще угольками. Гребешок Монах воткнул сзади в волосы, а мешочек зажал в руке и отвесил всем шуточный поклон.

— Не поминайте лихом, ребятушки!

— Рушничком дорожка! — кикимора промокнула глаза платочком и зажмурилась.

— Не раскисай! — поддернула хвостом Марыська и процокала за Монахом в закуток. Подождав, когда он усядется поудобнее, приткнулась ему под бок и крикнула кикиморе, чтобы принесла зеркало.

— Э, нет, — разгадал ее маневр Монах. — Не примазывайся! С собой тебя не возьму. Они ж без тебя пропадут! Захиреют! И за Аглаей присмотреть нужно, пока ваша Дуня не вернулась.

Про Аглаю он ввернул удачно — Марыська негодующе взмекнула и притопнула копытцем.

— Верно говоришь! Пока хозяюшка в отлучке, я за Замошье ответственная! Только ты обещай, — голос козы дрогнул, и она зашептала. — Обещай, что найдешь ее и вернешь!

— Не сомневайся! Сделаю все, что в моих силах!

Застывшая молчаливой тенью Звездочка подала ему зеркало, кивнула молча и вместе с Марыськой ушла в комнату, задернув занавеску. Разволновавшаяся коза тут же принялась отчитывать кулишонка за крошки, а когда тот схватился за веник, закричали уже все разом, чтобы не смел заметать дорогу!

Монах усмехнулся и потер засаднившую щеку.

— Ну что же, Дуня, встречай гостей! — он поднял зеркало и поморщился при виде своего небритого, осунувшегося лица и покрасневшего шрама.

Спать не хотелось совершенно.

Руки слегка подрагивали, и Монах немедленно разозлился на себя.

Что за детский сад? Ведет себя, как нежная ромашка, а не бывалый мужик.

Ему приходилось попадать в передряги гораздо похуже и пострашнее.

И все же волнение не отступало.

Прошлое — это вам не скрытые земли. Отсюда легко можно попасть домой.

А вот прошлое может преподнести подлянку…

— Монашек, — в зеркале появилась бабка Агапа, погрозила ему пальцем. — Провести меня хотел? Умыкнуть Алатырь? Думал — не почую? Не прознаю про него?

— Вот же ведьма! — невольно вырвалось у Монаха, и бабка захихикала.

— Ведьма, ведьма, Монашек! Чего вылупился? Закрывай глазки — расскажу сказку!

Монах не успел и моргнуть, как она завела низким монотонным голосом:

— Покатаюся на косточках, поваляюся на хрящиках, Мишкиного мяса поевши…

Гребень задрожал и медленно пополз по волосам, грубые зубцы больно продрали кожу. Монах хотел вытащить его и понял, что не может пошевелиться, а в ушах все громче звучал зловещий напев.

Бабкино лицо в зеркале постепенно смазалось, стекло разошлось по сторонам словно занавес и на Монаха повеяло смолистым сосновым духом, влажным мхом, едва уловимой нежной сладостью.

Он не успел понять, как все произошло. Секунду назад еще сидел, привалившись спиной к Дуниной кровати, и вот уже стоит на тропинке посреди ночного леса, а вокруг порхают крошечные зеленые огоньки.

Из-за стволов наползал туман.

Ш-шыыы-ыыы… Ш-шыыы-ыыы, Ш-шыыы… — терся о шершавые стволы.

Огоньки потерялись в непроницаемой мути, за ними пропали звуки и запахи! Туман окружил Монаха плотной белесой стеной, и тогда он рванул за шнурок, выхватил мешочка несколько теплых угольков и швырнул их вперед.

— Пшууу-ууу… — место, куда попали угольки взялось трещиной. — Пшуууу…

Монах увидел в прорехе стену деревянного сруба и часть покатой, лохматящейся соломой крыши, и не думая, рванулся к ним.

В спину наддало, и Монаха выплюнуло в небольшой палисадник прямо к низкому широкому крыльцу.

За срубом в отдалении выстроились дома деревеньки.

Лениво взбрехивали собаки, гомонили куры, доносилось раскатистое коровье мычание.

— Однако… — поскреб в затылке Монах и, нащупав гребень, выдрал его из волос. — Ну, где тут твоя хозяйка, дружище? Проводи меня к ней.

Гребень в руке даже не дрогнул, проигнорировав просьбу.

И Монаху стало не по себе.

Неужели он просчитался и попал не туда? Или вредная бабка специально забросила его в это место?

В кармане тревожно заворошилось. Монах похлопал по нему, успокаивая бомку.

Первой мыслью было вытащить мелкаша и попросить перенести их обратно в Замошье. Второй — осмотреться и порасспрашивать местных. Может кто-то видел девушку похожую на Дуню? Или слышал о ее появлении.

Взгляд Монаха снова обратился на сруб — бревна были крепкие, ладно подогнанные друг к другу. Кое-где между ними зеленел мох, торчало перекрученное волокно. Пара узких высоких окошек затягивал непонятный мутный материал. С покатой крыши свешивалась солома. На коньке восседал деревянный ворон размером с некрупного пса.

Интересно, дома ли хозяева?

Монах поднялся на крылечко и только собрался постучать, как сзади прозвучало приветственное:

— Здрав будь, мил человек.

— И тебе не хворать, отец! — Монах улыбнулся щуплому, боевитого вида дедку с дрыном в руках. — Ты орудие свое убери. Я человек мирный.

— Ты, гляжу, не из наших мест. Уж больно одежа чудная. — дедок улыбку не вернул и настороженно поинтересовался. — Надолго к нам?

— А как получится… — неопределенно пожал плечами Монах. — Странник я. Как дорога позовет — так и дальше отправлюсь.

Ответ, похоже, удовлетворил дедка. Опершись на дрын, он еще раз внимательно оглядел Монаха и кивнул:

— Странник, значит. Ну, добре. Пришлю к тебе Агашку. Она как раз