1958 - Нематрос

Майя медленно поднесла ладони к ушам старика, держа его голову в своих руках, как самое ценное из возможных сокровищ, погладила по вискам, по щекам, подбородку. Марьяна будто в рукавицах, не чувствовала прикосновений, но его кожа наверняка напоминала пергамент. Майя медленно, почти нежно, подняла руки обратно к вискам.

- Ты мой, и всегда будешь моим, - ласково прошептала ему в ухо она. – Но ты так и не смог там, в прошлом, сделать всё, как я тебя просила. - Майя чуть отстранилась, а затем сделала то, чего Марьяна никак не ожидала, и что повергло её в ужас. Она изо всех сил сдавила ладони, и голова старика просто лопнула. Старые хрупкие кости черепа не выдержали напора, а эта тварь очевидно была нечеловечески сильна даже в её теле. Лопнувшие глаза и сплющенный мозг держали куски черепа с редкими жиденькими волосёнками, выступая в роли органического клея. Так дети ломают надоевшее папье-маше. Вся эта мерзость между ладонями не давала её рукам сомкнуться. Как она вообще проделала это, когда одно порваны связки плеча и рука сломана в локте, Марьяна не хотела даже думать. Впрочем, она боли не чувствовала.

Майя поцеловала торчащий между большими пальцами кончик его носа, и разжала хватку.

- Это всё, что я могу для тебя сделать, - просто и безэмоционально сказала она. Марьяна чувствовала, что новую хозяйку её тела больше не заботит этот старик. Совсем.

Длинное сухощавое тулово с кровавым месивом вместо головы ещё несколько секунд стояло на коленях горизонтально прежде, чем завалиться набок, на старые грязные половицы. Марьяна так долго об этом мечтала, но когда действо было свершено, причём её собственными руками, вместо ликования охватило ошеломление, леденящий ужас.

- Тебе нравится? – вдруг спросила она, и Марьяна поняла, что обращаются к ней.

Первой реакцией было высказать всё, что она думала, обозвать эту суку сумасшедшей жестокосердной тварью, монстром, но это будет ей в худшем случае комплиментом. И она решила молчать, ничем не выдавая себя.

- Я знаю, ты там, - улыбнулась Майя и тут же поправилась, - пока ещё там. Скоро от тебя не останется ничего, ты станешь историей, и поверь, я слишком хорошо понимаю, каково это. Но пока ты можешь чувствовать, видеть, слышать. Попрощайся с телом, которое больше тебе не принадлежит. Обещаю, я буду беречь его. Оно мне нравится. Ты сочная бабёнка, просто поистрепалась за последние дни. Но я приведу тебя в порядок. То есть, себя, разумеется.

Майя попробовала сделать шаг, опираясь о стену. Далось тяжело, тело слишком отвыкло от движения. Но сердце билось, разгоняя кровь, значит, всё будет в порядке. Она прошаркала к старому комоду у двери, на который старик небрежно положил пакет, когда входил. Быстро, насколько позволяли онемевшие руки, развернула его и обнаружила там настоящие бутерброды с колбасой. Заботливый. Даже у Марьяны против воли потекли слюнки. Майя набросилась на бутеры, жадно, остервенело, рвала куски зубами и, не жуя, проглатывала. Ещё. Ещё!

Здесь же, в пакете, была бутылка минералки, тёплой, но какое это имело значение? Кое-как открутив крышку, эта сука присосалась к горлышку её губами, жадно отпивала глоток за глотком. Газы пошли носом. Майя закашлялась. Струя побежала по ключице, на грудь, и ниже. Ох, эта божественно приятная влага.

Майя не выдержала и села, буквально съехала на пол, прислонившись спиной к стене. Сидела, жрала и улыбалась, как блаженная дура. Начинается её новая жизнь!

Осталось только совершить последнее маленькое путешествие. Может быть, Генка домчал бы её на каком-нибудь современном средстве передвижения, как Иван катал через всю станицу на автомобиле, но она не была уверена, что в таком возрасте он способен был управлять даже собственной дефекацией, не говоря уже о транспорте. Да и больно уж хотелось ей размозжить эту старую башку. Мразь, достойная презрения, не более.

И Майя запрокинула голову, блаженно закатив глаза. Ей удалось вырваться, и теперь можно несколько минут отдохнуть, набраться сил перед последним маленьким походом. Сияющей, искрящейся, всепоглощающей жизненной энергии не прибавлялось, а значит, там, в недалёком прошлом групповая жертва ещё не принесена. Неужели Панас не справился?

В любом случае, её связь с тем временем почти полностью исчезла. Когда пуповина Хроноса порвётся окончательно, хозяйка этого тела уступит его ей насовсем. Но для этого нужно вернуть монету в захоронение, на своё место между третьим и четвёртым позвонком. Монету, убившую её, но и воскресившую тоже.

***

Настя открыла глаза. Перед её взором было чьё-то лицо, какой-то мужик с занесённой для удара рукой. Она хотела отпрянуть, хотела оттолкнуть его или на худой конец дать пощёчину, но не могла, слишком обессилела. Рука разве что пошевелилась, но хотя бы стало понятно, что она не связана. Глянув на себя, увидела, что завёрнута в какую-то мокрую тряпку, простынь или что-то такое. Поёжилась, бр-р-р.

- Очнулась! – обрадовался мужик, опуская руку. Настя обратила внимание, что выглядел он так себе. Как слесарь, отпахавший три-четыре смены подряд у станка без еды и воды. – Ты это, не обессудь, я тебе пару пощёчин дал, лёгких, просто, чтоб в чувство привести. Хотя не надеялся даже…

- Почему не надеялся? – тихо спросила Настя. – Ты кто вообще?

Мужик был симпатичным. Настя не то, чтобы думала об этом, скорее просто отметила, чисто технически – правильные черты лица, взгляд не злой, отсутствовало общее ощущение опасности или неприязни. Только эта болезненная вялость и неестественная бледность.

- Виктор, если это имеет значение, - ответил мужик. - А вы – Анастасия. Немного знаю про вас, успел познакомиться заочно.

- Вы… меня похитили? Где мы? – Настя повернула голову, узнав дом Ивана. Это узнавание не ускользнуло от Витяя.

- Надеюсь, я не похож на похитителя, - сделал попытку улыбнуться он, но получилось только кривовато сморщиться. – Да, это дом Ивана Никанорова, вы с ним знакомы. Он мой… родственник. Давайте, я помогу вам подняться.

Витяй аккуратно взял её под руку и усадил на диван, что далось им обоим нелегко. Голова гудела неимоверно, она словно очнулась от очень долгого