В черном-черном городе. Криповые истории - Анастасия Безлюдная

Про свой мегаударопрочный и супер-долгоживущий влагостойкий телефон, который ему родители подарили на день рождения месяц назад, Ромыч готов напоминать бесконечно. И хвастаться не к месту.

Вот только, на мой взгляд, – это просто-напросто неудобный и тяжеленный кирпич.

* * *

А трудовик в прошлой жизни явно был котом. Матёрым уличным котярой – слегка потрёпанным, спокойным и мудрым. Да он и сейчас такой же – чуток прибитый жизнью, но ещё крепкий. С резкими морщинами и густой щёткой чёрных усов. И с добрыми мешками под глазами.

Трудовику нет никакого дела до сменки. Принцип простой: если насорил – то подмети за собой. Вот и всё. Тем более что веник и совок всегда в углу стоят. Тут всё стоит на своём месте. В том числе огромный токарный станок, который нам категорически запрещается включать. Вот после каникул, когда в восьмой класс перейдём, тогда да, уже можно будет.

Основное пространство занимают парты. Точнее, рабочие столы – изрезанные, исцарапанные и тысячу раз заново покрашенные.

А ещё труд – это единственный урок, на котором не воспрещается поболтать. По крайней мере, у нас, пацанов.

– Степан Степанович, а под электричеством проверять будем? – с опаской спросил Ромыч, на мгновение оторвавшись от лежащей на столе раскуроченной розетки с торчащими в разные стороны проводами.

Последние пару месяцев трудовик учит нас тому, как эти самые провода правильно зачищать, прикручивать и подключать к разным розеткам и выключателям. Причём так, чтобы никого не убило.

– Проверять? Под напряжением? – Трудовик взглянул на Ромыча поверх очков. – Волков, в твоих же интересах, чтобы этого не произошло. Ты пока потренируйся ещё, не спеши. Пятёрку в году я всё равно поставлю всем, кто старался.

– Вот и отлично! – расцвёл Ромыч. – Лайк вам за грамотную учительскую позицию, Степан Степанович!

– Эх, какие же вы ещё балбесы, – вздохнул трудовик, – всё бы вам лайки…

– Ага! Лайки – это сила! – тут же забасил со своей парты Петька-Ужас, включаясь в беседу.

Мелкий и невзрачный Петька обладает феноменальным, пробирающим до костей басом. От него у меня каждый раз кишки в животе трясутся. А ещё Петька – кладезь страшных историй с плохим концом. Оттого и кличку свою получил.

– Лайки – это двигатель соцсетей и причина большинства несчастных случаев, – назидательно поднял Петька свой маленький палец.

И тут же продолжил, пока его не заткнули:

– Вот, например, как-то раз один мальчик захотел побольше лайков собрать, и поэтому поехал в Чернобыль, чтобы по радиоактивным заброшкам полазать. Полазать-то он полазал, конечно. А потом его догнал нервный огурец-мутант. И обслюнявил. И всё!

– Что – «всё»? – вяло спросил кто-то из другой половины класса.

– А то, что мальчик этот вернулся домой и стал овощем! Сначала все даже немножко обрадовались – мол, вон какой большой огурец на диване лежит. По весне рассаду планировали. А он взял и сгнил.

На несколько секунд в кабинете труда воцарилась тишина.

– Сгнил? – опять спросил кто-то.

– Сгнил! – решительно подтвердил Петька.

Все замолчали, обдумывая судьбу пацана. Трудовик тяжело вздохнул, покачал головой и языком поцокал. И поинтересовался:

– Скажи, Мазуров, а ты к психологу ходил?

– Ходил! – охотно подтвердил Петька. – Меня водили, точнее говоря. Мне очень понравилось! Но больше он видеть меня не хочет. Давайте я ещё какую-нибудь историю расскажу?

– Пожалуй, на сегодня хватит, – отрезал трудовик, а потом обратился ко всем: – Вы думаете, что Чернобыльская зона – это вроде компьютерной игры? Побегать там, полазать? Да, сейчас это мёртвая земля. Но раньше-то она была живой. И город там был, Припять называется. И жили там обычные люди, вот как вы. Детсад, школа… Но всё рухнуло в одну секунду. Всё разделилось на «до» и «после», когда ночью взорвался ядерный реактор.

Мы притихли.

– Кстати, Мазуров, ты бы там пригодился. Мог бы поработать сиреной гражданского оповещения, – усмехнувшись, закончил свою речь трудовик.

– Не-а, Петьке надо на телевидение устроиться, чтобы диктором новостей стать, – посоветовал я, чтобы хоть что-то сказать в этом разговоре.

– А что, я смогу!

Петька, польщённый всеобщим вниманием к своей мелкой персоне, даже зарделся. Порылся в телефоне, солидно откашлялся и начал зачитывать первую попавшуюся новость, подражая интонации советских телеведущих:

– Кхм-кхм!.. Перейдём к новостям гимназии. Стало известно, что последний звонок в этом году посетят участники Форума молодёжных инициатив, который будет проходить в нашем городе в конце мая. Среди гостей…

Получилось очень похоже. Мы даже заржали, но Петька продолжил, легко перекрывая возникший было шум:

– …среди гостей – Дмитрий Грязенко, член комитета Совета Федерации по науке, образованию и культуре, а также Мария Перкериярви, основатель Фонда помощи детям-сиротам…

На слове «Перкериярви» Петька слегка запнулся, но всё-таки смог выговорить правильно и без ошибок.

– Мощно, Петька! Убедительно! – засмеялся Ромыч. – Тебе тоже лайк! Когда устроишься на телевидение, разгони их там всех и читай одни лишь хорошие новости!

Все ещё немножко пошумели, а потом затихли, вернувшись к раскурочиванию розеток.

А вот трудовик о чём-то задумался. Поднялся из-за стола. У Степановича что-то там с коленями, поэтому он разгибает их медленно и осторожно. Распрямился. Прошёлся туда-сюда между рядами.

– Хм… Последний звонок, почётные гости… Откуда вы всё это берёте? – наконец спросил он слегка дрогнувшим голосом.

– Так это же новости из паблика нашей гимназии! – сразу отозвался Ромыч. – Вы что, не подписаны? Так подпишитесь!

– Какой ещё «Павлик»? – опешил трудовик. – А где подписываться? На почте?

Когда мы наконец проржались, Ромыч всё продемонстрировал на своём телефоне-кирпиче:

– Вот тут захóдите, вот тут регистрируетесь, потом код придёт, – азартно объяснял Ромыч. – Потом в поиске наберёте… А ещё в друзья добавляться сможете!

Трудовик повертел телефон в руках. Осторожно ткнул в экран намозоленным пальцем, которым можно гайки откручивать без ключа. И за одно нажатие умудрился запустить сразу половину всех приложений.

Заиграла музыка, сработала фотокамера, включился «Майнкрафт», калькулятор и ещё что-то…

– Нет, мне с кнопочными привычнее, пожалуй. – Он вернул телефон Ромычу. – А ты можешь мне сейчас новости открыть, чтобы я почитал, пока чай пить буду?

– Легко! Сейчас открою! Вот, держите!

И трудовик удалился в свою каморку чаёвничать. Там, в этой каморке, он ещё переодевается, а также хранит инструменты для всего на свете. Я знаю, я туда заглядывал.

Ещё там есть маленький столик, накрытый газетой. И разляпистая напольная вешалка, отдалённо напоминающая Эйфелеву башню с приделанными рогульками. На ней висит куртка Степановича. А в угол задвинута сложенная раскладушка. И даже древний кассетный магнитофон на подоконнике лежит.