В черном-черном городе. Криповые истории - Анастасия Безлюдная

Судя по всему, паук вырос до размера бойцовской собаки. Где же он прячется? В кабинете труда? А что с самим трудовиком? Куда он пропал?

– Степан Степанович несколько дней назад взял больничный, – сказала нам какая-то тётка в учительской. – Но все годовые отметки он выставил, так что не переживайте, ребята.

Ничего себе, «не переживайте»! Если он на больничном, то кто тогда в кабинете шуршит?

* * *

– Я всё понял! – вдруг сказал Ромыч.

Родители забеспокоились, чего это мы с ним такие дёрганые и бледные стали последнее время. И сразу после обеда выгнали нас гулять, потому что погода стоит отличная. Конец мая всё-таки. Всё цветёт и зеленеет. И мы зеленеем тоже, потому что нам постоянно ужасно страшно. И рассказать некому.

В тяжких раздумьях мы до самого вечера проболтались по улицам. И вот наконец Ромыч всё понял.

– А что, если отметины – это технический брак линолеума, который проявился после нашей промывки? А кабинет труда… Чего мы тормозим-то? Он ведь на первом этаже! Надо просто в окно заглянуть! И сразу увидим, что там шуршит! – бодро отчеканил мой друг, возгордившийся от красоты и простоты предложенной идеи. – Скорее всего, это сквозняк пустой пакет туда-сюда гоняет, вот и всё!

– А ты раньше не мог додуматься? Столько нервов истратили зря! Погнали скорее!

Я даже облегчение испытал. Наконец-то сейчас всё выяснится! Как раз успеем, пока ещё не до конца стемнело.

– Смотри, как надо! – выкрикнул Ромыч, чувствуя себя героем сегодняшнего вечера. – Показываю!

Подбежав к окну, он подпрыгнул, зацепился руками за водоотлив и рывком подтянулся, упершись ногами в кирпичную стену. И приник к стеклу, пытаясь разглядеть, что там внутри. Я повис рядом.

В тёмном кабинете было пусто. Пусто и тихо. И никаких пакетов не шуршало. А вот из-под двери в каморку пробивался узкий луч света…

– Как это? Почему? – опешил я.

– Может, Степанович забыл лампу выключить? – озадаченно прошептал Ромыч. – Проверим?

Спрыгнули вниз. Перебежали к соседнему окну. Вновь подпрыгнули, подтянулись, прижались лицами к стеклу. И замерли, изучая обстановку. Маленький столик, застеленный газетой. Тёплый жёлтый свет настольной лампы. Весь пол завален какими-то гладкими обломками.

– Это что, кости? – прошептал Ромыч в ужасе.

Внезапно из полумрака к нам стремительно приблизилось НЕЧТО, почти прижавшись к стеклу изнутри. Низкая, широкая и плоская фигура, едва достающая до подоконника. Одетая в тёмно-синий рабочий халат. Не то человек, не то мутант.

Передо мной возникло искажённое от боли, осунувшееся лицо Степановича с покрасневшими глазами. Изо рта у него стекала кровь. А из спины торчали гигантские паучьи лапы.

Я плохо помню, что было дальше… Кажется, мы рухнули на землю. Кажется, что-то беззвучно кричали, но в лёгких не хватало воздуха. И бежали, бежали, бежали…

Лишь только забившись в свою комнату, я начал постепенно приходить в себя. Сердце колотилось так, что грозило пробить грудную клетку. Голова раскалывалась. Мысли слиплись в один большой комок. Что делать? Что делать?!

В первую очередь надо всё сказать родителям. Кстати, а где они?

Шатаясь, я бродил по пустой квартире. За окном – темнота. Подошёл к входной двери, ещё раз проверил все замки.

– Мама? Папа?

В абсолютной тишине голос прозвучал как-то особенно беззащитно. Где телефон? Ага, вот. На экране – сообщение от мамы: «Боренька, мы уехали на дачу к Латыповым. Там, скорее всего, нет связи. Приедем завтра вечером. Холодильник забит едой. Целуем!»

Я медленно сполз по стене и уселся на корточки. Надо куда-то бежать, нужно что-то делать, но страшно даже пошевелиться.

А что, если Петьке позвонить? Точно! Он-то сразу поверит!

Руки дрожат. Один гудок, второй… Третий… Предусмотрительно заранее скинув громкость динамика до минимума, я ждал ответа.

Наконец раздался знакомый бас:

– Борька, говори быстрее, а то батарейка на нуле!

Голос у него был запыхавшийся.

– Петька, тут такое дело… – начал я, лихорадочно пытаясь придумать, как описать происходящее в двух словах. – Я по поводу трудовика…

– Да-да, Степанович мне уже позвонил. Я сейчас к нему и бегу. Странно, конечно, что ещё за школьное задание в такую-то поздноту.

– Что?! Нет! Нет, ни в коем… – заорал я в трубку, но связь прервалась.

Попробовал снова позвонить, но «аппарат выключен». Надо бежать! Я попытался подняться, но ноги сделались мягкими и подкосились. И перестали слушаться.

Сжавшись в комок, я лежал на полу и плакал. Меня трясло. Никогда в жизни мне не было так страшно.

А потом мой измученный мозг просто выключил сознание, чтобы дать необходимый отдых моему не менее измученному телу.

* * *

Утром я обнаружил себя лежащим на циновке в прихожей. И сразу всё вспомнил. Внутри снова задрожало, как в лихорадке, но теперь я готов был действовать.

За окном – яркое солнце. Весёлые детские крики. Играет музыка. Цветёт сирень. А где-то там, в чёрном классе, человекопаучий мутант пожирает моего одноклассника, раскидывая обломки костей. Так быть не должно!

Действовать! Отыскав на балконе две банки дихлофоса, я кинул их в рюкзак, выскочил на улицу и едва не столкнулся с Ромычем. Он как раз спешил ко мне. Бледный и решительный.

И мы помчались к школе.

– Дихлофос просрочен, но так даже лучше. Забористее получится. Разбиваем стёкла, зажимаем распылитель и бросаем внутрь! – командовал я на бегу. – Дальше действуем по обстоятельствам.

И, что удивительно, Ромыч даже не спорил. Только бледнел всё сильнее и сильнее.

А к главному крыльцу школы со всех сторон стекались празднично одетые люди. Что они там забыли? Сегодня же суббота. Впрочем, какая разница! Наш друг погиб лютой смертью в паучьих лапах – вот что главное! За Петьку! В бой!

Преисполненные решимости, мы подбежали к окнам кабинета труда и остановились в недоумении. Большая створка была раскрыта, словно при проветривании. Яркое солнце просвечивало весь класс насквозь. Внутри было абсолютно пусто.

А на подоконнике… А на подоконнике лежал тёмно-синий рабочий халат.

– Либо он убежал размножаться, либо подавился Петькой и помер, – выдвинул Ромыч гипотезу.

Мне она показалась достойной доверия.

На всякий случай мы попшикали дихлофосом внутрь, но никаких мутантских воплей в ответ не раздалось.

– Нет там никого! Зуб даю! – Ромыч решительно подтянулся и перевалился через подоконник.

Вслед за ним – и я.

И завертел головой по сторонам.

Чистый, аккуратно прибранный класс. Никаких костей. Пахнет деревянной стружкой, краской и… одеколоном.

– Моя прелесть!!! Нашёлся! – раздался счастливый вопль Ромыча.

Радостно прижимая к груди свой телефон-кирпич, мой друг появился из