Хайс - Ариана Годой

— За маму, за Софию, за Пилар, за Джесси, за Милу, за... - я вспомнила улыбку Натальи. — И за Наталью! — я выстрелила в него ещё раз.

Я забралась на него сверху, избивая его пистолетом, руками, наслаждаясь его искажённым болью лицом. Я чувствовала тепло слёз, катящихся по моим щекам, потому что он отнял у меня так много, что никакая боль, даже такая определённая, как смерть, не могла вернуть меня к моей матери, Наталье, девочкам в моей церкви, ни к тому, что он разрушил во мне.

— Проклятый сукин сын! — крикнула я ему, нанося удары. — Моя мать была хорошим человеком! Она никогда никому ничего не делала! Она не заслуживала такой смерти! Она не заслуживала! — я захлебывалась слезами. — Наталья... я даже не успела сказать ей, как сильно я её люблю... как она важна для меня! Ты уничтожил... ты уничтожил меня!

Хайнер смеялся между вздохами боли.

— Ты мой шедевр, Лия, посмотри на себя.

Это заставило меня остановиться и посмотреть на свои окровавленные руки.

Как выглядит монстр?

Хайнер уже был бледен, Ретт и Мила молча наблюдали за мной, оба с разорванными кусками одежды вокруг ран. Хайнер положил свою руку поверх моей на своей груди.

— Я всегда буду жить в тебе, Лия.

— Нет, — я приблизила своё лицо к нему и заговорила с ним сквозь зубы: — Никто не вспомнит о тебе, никто не узнает о твоём чудовищном существовании, ты был никем и таким останешься, когда умрёшь. Ты вышел из тени и вернёшься в тень, каким ты и был: никем.

И я выстрелила ему в лоб.

Я встала и вытерла слёзы тыльной стороной руки, чтобы броситься к Миле и Ретту. Пламя внутри дома горело яростно и безжалостно. Я посмотрела на плечо Ретта, который поморщился, когда немного пошевелился, я заметила слёззы в его покрасневших глазах и повернулась, чтобы увидеть Милу рядом с ним. Бледность её лица и количество крови, запятнавшей её платье, вернули мне чувство паники и страха, и я поняла слёзы Ретта. Нет, нет. Я положила обе руки ей на живот, чтобы надавить на рану.

— Мила?

Она облизнула губы и улыбнулась мне.

— Ты молодец, Лия.

— Нам нужно убираться отсюда, — моя грудь сжалась, когда я огляделась по сторонам.

— Фургон... тот, на котором Хайнер ездит за провизией, оставайтесь здесь, я пойду за ним... подождите, ключи... чёрт.

Я убрала руки с раны Милы и пошла проверить карманы Хайнера, а затем и Джеды, но ничего в них не нашла.

— Чёрт возьми! Они, должно быть, остались в доме. Подождите, я пойду... я попробую...

— Лия, — Ретт привлёк моё внимание. — Дом в огне.

— Я знаю, я знаю, но...

— Лия, — Мила протянула ко мне руку, и я подошла, чтобы взять её и встать перед ней на колени. — Всё хорошо.

— Нет, не хорошо, — я покачала головой.

Она погладила меня по щеке.

— Даже если ты найдешь ключи, нам понадобятся часы, чтобы добраться до ближайшего места, — её голос был таким мягким, таким нежным... — Дождитесь, когда пламя утихнет, когда наступит рассвет, вам будет легче найти ключи и выбраться отсюда.

— Нет, — сказала я, мои губы дрожали, слёзы уже катились по моим щекам. — Не говори так, как будто тебя не будет с нами.

— Лия, — вздохнула она. — Смерть меня не пугает, я готова, так что всё в порядке.

— Нет... это несправедливо, — прошептала я. — Я больше не могу никого потерять, я не смогу этого вынести.

Мой разум был полон всех тех случаев, когда Мила делала моё пребывание в этом аду терпимым. Она была кем-то особенным, кем-то, кто не заслуживал такой смерти. Я вспомнила её добрую улыбку и её мудрые слова, когда у меня были трудные дни, когда я хотела сдаться.

— Да, ты сможешь, — её глаза излучали такой покой... — Ты сильнее, чем думаешь.

Она оторвала часть своего платья и передала его мне, я растерянно посмотрела на неё.

— Тебе нужно очень туго перевязать плечо Ретта, — сказала она мне. — К счастью, ранение сквозное, так что пуля не внутри, самая большая проблема в том... - она говорила устало. — Что он истечёт кровью, поэтому ты должна остановить кровотечение насколько сможешь.

— Мы можем сделать то же самое с тобой.

Она облизнула губы, и без того пересохшие от холода.

— Лия, всё в порядке, сделай это.

Я подчинилась, мои глаза встретились с глазами Ретта. И я поняла, что он тоже в опасности, два человека, которые мне небезразличны, были в опасности, пока я была в безопасности. Они пошли на риск, чтобы мы могли убить Хайнера, и каким-то образом оба оказались тяжело ранены, а я только избита. Самое меньшее, что я могла сделать, это не сломаться перед ними, не сейчас, когда я была им нужна больше, чем когда-либо. Поэтому я с трудом сглотнула и переместилась, чтобы наложить повязку на плечо Ретта. Когда я завязала узел и затянула, Ретт выругался.

— Прости, — пробормотала я. Ретт улыбнулся мне.

— Я в порядке.

Из-за выброса адреналина из-за сложившейся ситуации я не заметила, как вокруг нас падали маленькие снежинки. Зрелище было противоречивым, дом горел, и вокруг него падали танцующие снежинки, это был вид замерзшего ада. Я опустилась на колени перед Милой.

— Мила...

— Флёр... - прошептала она мне. — Меня зовут Флёр Дюпон.

Она подняла руку, позволив снежинкам упасть на её ладонь. Задумчивая улыбка изогнула её губы.

— В ту ночь тоже шёл снег, — начала она.

В ту ночь, когда я убила своих родителей и младшую сестру, — она закрыла ладонь. — Я родилась во французском городке и верила, что я счастлива, что моя семья идеальна. Это было так далеко от реальности, пока я верила в эту ложь, которую создал мой разум, появилась красная королева и пережила сексуальное насилие со стороны моего отца, — она раскрыла ладонь, показывая то, что осталось от снега. — Я думаю, снег всегда знал, каким будет мой конец.

— Это не обязательно должен быть твой конец, Флёр.

Она повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза.

— С меня хватит, Лия. Я смирилась с тем, что это мой конец, — она вытерла слезу с моей щеки. — Я смирилась с тем, что уйду и забрать с собой монстров, которых я непреднамеренно создала. Это справедливо.

— Это не так, — я покачала головой.

— Я устала, Лия.

Её лицо исказилось в гримасе печали, а глаза покраснели.

— Я очень устала, у меня была более долгая жизнь, чем я ожидала, и прекрасная семья, но я больше не могу. Я