Пантеон оборотней - Евгения Викторовна Якушина

гипнотический из ножен не вынули, когда я едва Белецкого не пристрелил? – сухо спросил он. – Могли же вы, не вызывая подозрения, сотворить со мной ступор или, наоборот, припадок нервный. Ведь выстрелил бы я!

Лучший агент «Летучего отряда» расплылся в широкой, нарочито простоватой улыбке.

– А вот ентого, ваше высокородие, никак-с произойти не могло-с, – заявил он. – Как же бы вы-с стрельнуть-то сподобилися, коли я револьверу-то вашу, как есть, разрядил-с? Нечто бы я позволил-с человеку в умственном помрачении валыной (жарг. пистолет, револьвер) шалить-с!

Руднев смутился, устыдившись своей несправедливой обиды и неблагодарности.

– Простите меня, Рокотов. И спасибо вам за всё! – сказал он, протянув филёру руку.

Агент суетливо ответил на рукопожатие, а после, попридержав руку Дмитрия Николаевича, хитро и панибратски ему подмигнул.

– Раз вы, ваше высокородие, ко мне благодарность имеете, так я испросить осмелюсь, – елейно произнёс он. – Вещички-то, что вы в литерном оставили, я прибрал и сохранил, а покуда спасением вашего имущества занимался, заприметил среди них набор отмычек. Не иначе, как аглицкая работа! Мне такие для дела уж больно бы сподобны были, да на такое расточительство с мого жалования лет десять копить. Не откажите в милости! Подарите!

– Ах, наглец! – возмущенно воскликнул Виктор Леонидович. – Мало того, что тебе совести хватает побираться, так ты, видать, в чужих вещах рыться осмелился!

Руднев поспешил прервать поток упрёков:

– Я с радостью подарю вам отмычки, Рокотов!

Виктор Леонидович насупил брови.

– Балуете вы его, Дмитрий Николаевич! Но воля ваша, – всесильный чиновник раздражённо махнул на филёра рукой. – Вон пошёл с глаз моих!

Рокотов, нимало не смущённый, а, напротив, вполне довольный, вразвалочку продефилировал в буфетную, вышел оттуда с давешним штофом в кармане, вытянулся перед Виктором Леонидовичем во фрунт и браво щёлкнул каблуками.

– Честь имею, ваше превосходительство! – звонко отчеканил он, а потом фамильярно добавил. – Если понадоблюся, Виктор Леонидыч, так я на кухне буду, харчи пошукаю.

Едва лучший агент «Летучего отряда» скрылся за дверью, их превосходительство убрал с лица суровое выражение и рассмеялся.

– Ведь какой пройдоха! Но за ловкость его и верность всё простить можно! – чиновник снова посерьёзнел. – В принципе, Рокотов всё вам рассказал. Мне остается добавить, что к тому моменту, как вы высадились на Лисьем Мысу, я со своими людьми был у стен замка. Нам было известно, что заговорщики поджидают вас, но я принял решение не вмешиваться до последнего, чтобы дать вам возможность выяснить всё это гнилое дело до конца. Появление же Шлау было для нас такой же неожиданностью, как и для вас! Оно существенно повышало степень вашего риска, но нам бы не удалось повязать его банду без лишнего шума, который наверняка бы спугнул заговорщиков. Поэтому мы позволили им действовать по своему плану и просто следили за ними. Рокотов тоже не знал про Шлау, но он обеспечивал беспрепятственный проход в замок для наших людей, так что и для шайки Шлау путь оказался открытым. В конце концов, Шлау со своими головорезами ворвался в гостиную, где вы коротали время в обществе Вер-Вольфа и его соратников, и напал на заговорщиков. Он собственноручно застрелил Вер-Вольфа, а после его люди начали отстреливать остальных. Тут уж и мы вмешались. По итогу бандиты были нами полностью обезврежены, а Шлау схвачен. Из заговорщиков уцелел лишь один – барон фон Клебек. Этот мерзавец умудрился каким-то образом сбежать. Я пустил по его следу погоню. Бог даст, поймаем.

– Шлау пришёл за оружием Вер-Вольфа? – спросил Руднев, когда Виктор Леонидович замолчал.

– Думаю, да, – ответил чиновник. – Но допросить его я ещё не успел. Предлагаю нам сделать это вместе, не откладывая.

Предложение было принято, и через пять минут под конвоем четырех военных в столовую ввели закованного в наручники предателя.

Глава 42

Роман Арнольдович держался исключительно спокойно и даже что с лёгким налётом высокомерия. Не дожидаясь приглашения, он опустился на стул, на котором ранее восседал лучший филёр «Летучего отряда», откинулся на спинку и закинул ногу на ногу.

– Велите вернуть мне мои папиросы, – потребовал он, глядя на Виктора Леонидовича в упор и полностью игнорируя Руднева и Белецкого.

Если всесильный чиновник и был удивлён такому обращению, то ничем этого не выказал. Он достал из кармана портсигар и через стол толкнул его пленнику.

– Курите мои, – сказал он.

Шлау, звеня наручниками, неспешно вынул папиросу и понюхал.

– Египетские, – поморщился он. – Я предпочитаю американский табак. Огня дайте.

Конвоир поднёс профессору зажжённую спичку, тот раскурил и, сделав две глубокие затяжки, снова обратился к Виктору Леонидовичу.

– Для начала мне следует назвать себя, – Роман Арнольдович выдержал паузу и с расстановкой произнёс. – Я агент Вервольф.

Виктор Леонидович прищурился, словно пытался разглядеть в лице собеседника что-то неприметное.

– Докажите, – отрывисто приказал он.

Шлау снова затянулся, медленно выдохнул струйку сизого дыма и с монотонностью часового механизма начал проговаривать последовательность чисел, абсолютно бессистемную для непосвященных.

– Убедились? – спросил он, наконец прервавшись.

– Да, – тоже как-то механически ответил чиновник.

– Тогда… – профессор поднял закованные руки и красноречиво посмотрел на собеседника.

– Снимете с него наручники и оставьте нас, – резко и, как показалось друзьям, слегка раздраженно отдал распоряжение конвоирам Виктор Леонидович.

Те исполнили приказание и скрылись за дверью.

Шлау потер запястья и наконец обратил своё внимание на ничего не понимающих в происходящем Руднева и Белецкого.

– Вы уверены, ваше превосходительство, что этим господам стоит слышать наш разговор? – спросил он Виктора Леонидовича с ироничной улыбкой.

Очевидно, этот вопрос, а главное тон, которым он был задан, неожиданно переполнил чашу терпения всесильного чиновника.

– Не зарывайтесь, Шлау, – тихо, но с явной угрозой произнёс он. – Вы зря рассчитываете, что статус двойного агента делает вас неприкасаемым. Мне плевать на ваших нанимателей и тех, – Виктор Леонидович кивнул через плечо, – и этих, – он тыкнул указательным пальцем в потолок. – Сочту нужным, и вас расстреляют здесь же и сейчас же. Ясно?

Шлау продолжал с наслаждением курить, нимало не смущаясь полученной отповедью.

– Вы слишком умный и осторожный человек, ваше превосходительство, чтобы пустить в расход шпиона моего уровня, сперва не переговорив с ним, – заявил он с нарочитой наглостью. – И потом, разве вам нужны склоки с не менее могущественными силами, чем та, которую представляете вы?

Глаза Виктора Леонидовича недобро сверкнули, а губы растянулись в холодной и злой улыбке.

– Я-то умный и осторожный, а вот среди «не менее могущественных» дураков хватает, – усмехнулся он. – Они осторожничать с вами не станут, когда узнают, что вы себя раскрыли, попавшись на банальной краже.

– Ну-у, – протянул Роман Арнольдович, – кража планировалась отнюдь не банальная. Всё-таки похитить