Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

переехал в новый дом в Позднем, а деревню надёжно защитил магическим барьером по периметру. И всё бы было прекрасно, если бы вдруг не спелись эти двое. Надя и Белов. Ох, не нравилось это Марку. Ох как не нравилось! Он поднял глаза на Надю и сказал:

– Ты не выжила. Просто не сгорела. Как нежить может выжить? Это фигня какая-то.

– Не фигня, а оксюморон, – фыркнула Надя.

– Чо? – спросил Марк.

Она подумала, что может уничтожить его, особо даже не напрягаясь. Просто сожрать, например. Или оторвать голову одним движением. Нашёлся тоже тут, пуп земли. Не нравится ему, что она с Гришей дружит. Ну, не дружит, а… в общем, неважно, что она с Гришей.

– Марк, хватит угрожать мне и лезть в мою жизнь. Не забывай, кто помог тебе всё тут начать сначала. Хочешь, я буду и дальше твоим союзником. Это в твоих интересах.

– А… – начал было Марк.

– А вот если ты попробуешь опять меня где-нибудь запереть, – перебила его Надя, – я гарантирую, что в тот же момент сожру тебя со всеми потрохами. Так и знай!

– Ты не можешь! Только два дня в году, – самоуверенно заявил Марк.

– Да что ты говоришь? А куда, ты думаешь, делась твоя самодовольная ведьма? А? – Гриша по секрету рассказал Наде о своем видении.

Марк опешил. Посмотрел на Надю с недоверием:

– Ты съела Соню?!

– Я не могла съесть Соню. Я была в подземелье. Её схомячила твоя жена, Тамара. – она оценила его офонаревший вид, и добавила: – Вот теперь и живи с этим!

После чего быстро надела свои красивые ботинки – Гриша подарил – и зацокала каблучками по коридору, по ступенькам крыльца, и дальше, прочь от дома.

Глава 11

Вернувшись домой, Андрей обнаружил, что Соболева дома нет. Первой мыслью, залетевшей в черепную коробку, была мысль о том, что Костя рванул в Позднее. Не выдержал. Выпрыгнул в окно со второго этажа, переломал все ноги, и ползком пополз в проклятую деревню, чтобы увидеть свою зазнобу, Надьку. Морозов сунулся было на балкон, но тот оказался заперт изнутри. Все остальные окна в квартире тоже были закрыты. Тут же в голову услужливо вплыла картинка двора перед домом: «девятка» Соболева стояла на своем месте. Точно! Пока Морозов недоумевал, куда исчез его гость, пока ещё раз проверял всю квартиру – даже заглянул в шкафы и под диваны, пока наконец-то сообразил, что нужно просто позвонить Косте по мобильнику, пока искал в карманах телефон, а после – контакт в списке, входная дверь открылась с помощью ключа, и в коридоре нарисовался Соболев с пакетом. В пакете позвякивали бутылки. Андрей отменил звонок и с бешенством воззрился на друга:

– Я же тебя запер!

– Ну да, – согласился Костя. – А ещё ты оставил вторые ключи в тумбочке в коридоре. В верхнем ящике.

– И чего ты туда полез?

– А чего бы мне туда и не полезть? Скучно ведь. Да ещё с женой созвонился…

Костя обреченно махнул рукой, скинул ботинки и отправился прямиков в кухню, позвякивая бутылками в пакете. Морозов пошёл за ним. Посмотреть, что там у Соболева гремит среди бела дня.

Гремело много чего. Джек Дэниелс, аж две бутылки по ноль семь. И пиво, нефильтрованное. Светлое. Всё это Костя выставил на стол, и только потом пошёл обратно в коридор, снимать куртку.

– Соболев, а что у тебя за праздник? – поинтересовался Андрей.

– Это не праздник. Это анестезия.

Костя рассказал, что позвонил жене, и она говорила с ним, как чужой человек. Сдержанно и по-деловому. Нет, Таня была на работе, это всё понятно, но если бы захотела – вышла бы из офиса, и поговорила бы с ним нормально. Вот только Таня не захотела. Ей было проще отделаться от Соболева общими фразами, параллельно показывая интонацией смесь обиды с безразличием. Но самое скверное было не в том, как жена отреагировала на его звонок. Плохо было то, что Соболев совершенно ничего не почувствовал. Ни досады, ни разочарования. Ни желания оправдываться и что-то объяснять. «Привет – привет. Как дела – всё в порядке – ну и отлично. Пока». Ничего не скажешь, очень задушевный разговор с любимой женой.

После этого звонка Соболев хотел перезвонить, попросить Таню уединиться и поговорить обо всём нормально. Хотел – читай, считал это правильным. Но дело в том, что желание объясниться с женой как таковое, искреннее и настоящее, отсутствовало. Плевать ему почему-то было на Таню, на свою семейную жизнь, а заодно на работу и на Москву. Соболев несколько раз про себя самообозвался козлом, но стыдно почему-то не было. Поэтому он решил купить выпить. Чтобы устранить разногласия между умом и сердцем.

– Потому что твоё сердце заколдовано, – перебил Морозов. – И я нашёл тебе доктора. Ехать нужно сейчас! Она ждёт.

– Кто – она?

– Ведьма! Она снимет с тебя приворот.

– Андрей… приворот может снять только тот, кто его сделал. Я тебе уже это говорил. А она только деньги с нас возьмет, ведьма твоя. Зачем ты вообще поехал к ведьме?

– Соболев, ты что? Мы же говорили об этом.

– Мы говорили о ведьме до того, что со мной случилось. Когда не могли проникнуть за барьер. А сейчас планы изменились. Я могу бывать в Позднем! Если меня, как ты выразился, вылечить, связь с Надей прервётся. А это шаг назад.

Морозов потерял дар речи. Стоял как дурак посреди кухни и смотрел на Костю. А тот достал стаканы, разлил виски, и предложил Андрею:

– Выпьем?

– Мне ещё статью сдавать, – возмущённо ответил тот, и вышел из кухни.

Костя остался один на один с Джеком. Он залез в холодильник и смастерил себе бутерброды из чего бог послал. Выпил, закусил, подумал. Чего это все на него обижаются? Таня обижена. Будто он, Соболев, собственность её. Будто кто-то может запретить ему ехать и идти туда, куда он хочет. Брак – это же не рабство, правильно? Тем более он у них с Таней давно расторгнут.

Теперь вот Морозов надулся на него. Морозов решил, что Костю надо лечить. Снимать магией с него приворот. Почему-то его, Соболева, никто не спросил, чего хочет лично он. А он хотел Надю. И сейчас, пусть это даже было под действием приворота, Костя