Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

Соболев смотрел во все глаза на женщину, сидящую за столом. Молодая какая. Интересно, сколько ей лет? Просто глядя на такую молодую женщину, трудно было доверять ей. Что она вообще может? Хотя… Морозов же не нашёл бы кого попало. Журналист, как-никак.

– Давайте всё по порядку! – Аглая встала и слегка хлопнула ладонями по столу. – Берите стул, садитесь.

Она смотрела на Костю, было понятно, что обращается ведьма к нему. А он, не отрываясь, смотрел на руки Аглаи. Руки были тоже красивыми и молодыми, но ногти… длинные, покрытые красным лаком. Не красным даже, а бордовым. Цветом засохшей крови. Как будто Аглая окунула пальцы в кровь и таким образом нанесла этот, до отвратительного, живой цвет, на свои ногти. Соболева почему-то замутило.

– Ты чего встал-то? – спросил Андрей. – Садись, говорят.

Костя покорился. На него всё ещё действовал дурман, сопротивляться он не мог. Он взял стул, поставил на середину помещения, и сел на него. Ведьма попросила Андрея выйти в холл, но тот не соглашался ни в какую. Сел в уголке и пообещал не мешать.

– Смотри, ты обещал! – строго сказала Глаша.

Она достала из шкафа банку с мутноватой водицей и маленький пузырёк из тёмного стекла. Капнула густой жидкости из пузырька в воду, потом взяла нож и подошла с банкой к Соболеву.

– Потерпи, – сказала ведьма.

Соболев даже не поморщился, когда острое лезвие рассекло ему кожу на ладони. Видимо, эта травяная пыль работала так, что даже подобные приказы исполнялись буквально. Беспрекословно. Потерпи, так уж потерпи. Не морщись, не издавай ни звука.

Аглая что-то нашептала на жидкость в банке, потом поставила её на стол и по очереди окунула туда пальцы сначала левой, а потом правой руки. После чего повторила Соболеву:

– Потерпи.

Она встала позади стула, на котором сидел Костя, и синхронно прикоснулась пальцами к его вискам. Глаза ведьмы были закрыты, лицо сосредоточено. Соболев сидел, не шевелясь, около минуты, а потом изогнулся дугой. Закусил губу, лицо его побледнело. Морозов понял, что Косте больно. Больно настолько, что Глашино «потерпи» уже не работает. Невыносимо, видимо. Андрей помнил, что обещал не мешать, но что она, чёрт побери, делает с его другом?! Морозов приподнялся со стула, Аглая открыла глаза и посмотрела на него предупреждающе. Если бы взглядом можно было убивать, Андрея бы в ту же секунду не стало, он в этом не сомневался ни секунды.

Ведьма продолжала колдовать над Соболевым, крепко прижимая пальцы к его вискам. Он всё больше бледнел, корчился и закатывал глаза. Морозов смотрел, не смея вмешиваться. Воздух в комнате был пропитан магией, болью и страхом. Андрею показалось, что всё очень плохо. Надежды на хорошее больше нет. Надежду выгнали из этого дьявольского места. Вытеснили магия, боль и страх. Если бы сейчас молния ударила в комнату и разнесла всё в щепки, Морозов бы ни грамма не удивился.

Глава 14

Надя лежала полураздетая на кровати и смотрела на Гришу. Он, укутавшись в чёрную накидку, сидел за столом и сосредоточенно смотрел в книгу в старом потёртом переплёте. Хмурил брови. Поднял глаза от страницы, исписанной мелким почерком, посмотрел на девушку.

– Ты вообще не спишь?

– Я мешаю? Могу уйти, – равнодушно ответила Надя.

– Ты никогда мне не мешаешь.

Он снова уткнулся в гримуар. Что же делать с этой девчонкой? Связался чёрт с младенцем. Нет, младенец-то непрост, ох как непрост. Как бы хотелось Григорию понять, каким таким заклинанием в это место принесло бессмертие. Ненамеренно ведь принесло. Колдуны всего мира веками ищут способы продлить земную жизнь хоть на какое-то время. Найти бессмертие они давно уже отчаялись. А тут само возникло. Ну, ладно для живых. А это создание, на данный момент единственное в деревне, она вообще что такое? Ведь даже температура тела у Нади была совершенно нормальной. Как такое возможно при отсутствии сердцебиения и кровообращения? Как бы хотелось Григорию запустить сердце Нади в работу, чтобы снова билось. Чтобы она жила. Но он не обольщался. Слишком давно Надя мертва. Можно оживить того, кто скончался сутки назад. Ну, бог с ним, двое. Если сохранить тело. А тут уже все сроки упущены. Непонимание же происходящего в Позднем, что и как тут работает, почему, и откуда ноги растут, просто выбивало Белова из колеи. Он ещё раз вдумчиво прочитал страницу о магии защиты от духов, – Марк сказал, что именно такое заклинание сотворила его ведьма Софья, – закрыл книгу и вернулся в кровать. Обнял Надю, притянул к себе.

– Не поможет нам твой Соболев.

– Это он тебе сказал? – удивилась Надя.

Не сильно, впрочем, и удивилась. Так. Слегка. Насколько может удивиться неживой человек.

– Он сказал, что мы придумали ерунду. Ученый, тоже мне! Не понимает элементарных вещей.

– Расскажи, – промурлыкала девушка, потираясь носом о плечо Белова сквозь грубую ткань плаща.

– Каждая клетка хранит полную информацию о человеке. Если бы удалось оживить твою клеточку, любую, то могла бы появиться новая ты.

– Гриш, ты такой смешной! Новую меня всё равно должен был бы кто-то выносить и родить! Или ты хотел построить для этой цели инкубатор?

Белов помолчал. Поразился, как эта девушка, читая одни глянцевые журналы о красоте и моде, иногда так чётко мыслит.

– Ну… для этого и нужен был Соболев. Я думал, он что-то придумает.

– Построит инкубатор? – снова спросила Надя.

– Надь, давай снимем с него чары? Ну, раз он нам не пригодится.

– Нет. Пока не снимай. Позже.

– Ты любишь его, что ли?

– Я не умею. Ты забыл? – ровным голосом сказала Надя.

– Значит, и меня не любишь, – с горечью сказал колдун. – Значит, хочешь стать живой, чтобы быть с ним, с Соболевым, потому что он моложе и красивей.

– Гриша, я хочу стать снова живой, чтобы иметь возможность выйти отсюда. Чтобы снова чувствовать. Если Соболев не поможет, – кстати, он прав. Клонирование – бредовая идея. Если Костя ничем не может быть полезен, ищи другой способ. Магический. Я в тебя верю. Ты найдёшь!

– Ага. А ты станешь живой, и уйдёшь от меня к нему.

– Снова-здорово! – Надя освободилась из Гришиных объятий и вылезла из постели.

Он смотрел, как девушка одевается, и думал, что жизнь – абсолютное дерьмо. Он прожил на свете больше ста лет,