Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

мага. Та самая сила, что позволяет видеть людей насквозь, а события – наперёд. Вот только по отношению к Наде эти способности не работали. Она не вписывалась в стандартную картину. Мертва. Ни ауры, ни энергии. С Надей Белов не был ни в чём уверен. Не знал, о чём она думает. Куда пойдет, и что будет делать. Всё бы отдал, чтобы знать, но… увы. Это было невозможно.

Надя вошла к себе в дом, заперла дверь и занавесила окошки. Девушка не сомневалась в том, что никто и близко не подойдёт к её дому. Новые жители Позднего знали, кто она. Были предупреждены. Они так смешно и печально изо всех сил старались не коситься на Надежду. Из кожи вон лезли, чтобы общаться с ней, как с обычным человеком. Но чем больше старались, тем более нелепо это выглядело. Надя подошла к зеркалу и сказала своему отражению:

– Ты монстр, дорогуша. Чудовище. Неведомое ранее исчадие ада. И тебе очень повезло, что Гриша не брезгует тобой. Так-то. Цени!

Соболев брезговал. Ему стало противно, как только он понял, кто она. Подонок выгнал Надю из своего дома посреди ночи. А она, наивная, ещё на что-то надеялась. Мечтала оставить его тут насовсем, чтобы быть с ним. Даже после того, как Соболева перекосило от осознания, что он спал с мёртвой женщиной. Хорошо, что всё прошло. Всё, кроме злости и желания отомстить. Интересно, откуда эти, очень живые, чувства? Надя вытащила из ящика комода склянку с духами. Именно в них Гриша добавил крови Соболева, что-то при этом наговаривая на духи. Один раз уже сработало, сегодня Надя намеревалась повторить.

Она капнула ароматную жидкость на палец и прикоснулась к шее и груди на уровне небьющегося сердца. Убрала духи обратно, и посмотрела на плотно зашторенные окна. Нет, никто не решится прогуливаться около Надиного дома, но… бережёного бог бережёт. Или кто там бережёт таких, как она? Хотела бы Надя знать, да, видимо, не положено.

Глава 15

Морозов не выдержал:

– Глаша, что ты с ним делаешь? Мне кажется, он сейчас сознание потеряет!

– Кажется – перекрестись! – зашипела на него ведьма. – Не мешай мне, я пытаюсь пробиться.

Соболев внезапно моргнул, застонал и спросил:

– Где я? Что происходит?

Андрей, который до этой минуты боялся спорить с ведьмой, вскочил с места и подошёл к ним решительным шагом:

– Хватит! Ты что-то делаешь с его разумом. Мы так не договаривались.

– Мы никак не договаривались! Я сказала, что сделаю всё возможное, но ты мешаешь мне работать!

Она отпустила Костины виски, он закатил глаза и мешком сполз на пол.

– Что с ним? – ужаснулся Андрей.

– Да ничего особенного! Просто обморок.

– Глаша, скажи честно, что ты делала? Кровь, травы какие-то… на виски ему давила. Ты точно приворот снимала?

Ведьма прошла к своему столу и села на стул. Потерла лоб усталым движением и сказала:

– Подними его, что ли… в кресло вон посади. Пусть немного побудет без сознания. Ему сейчас так будет легче.

– Объясни мне, что ты делала с моим другом? – нахмурил брови Морозов.

Но Соболева кое-как поднял и до кресла дотащил. Учёный не шевелился и ни на что не реагировал. В точности, как мешок с костями. Ну, тащат куда-то, и ради бога. Морозову было страшно. А что, если он не очнётся?

– Очнётся, – сказала ведьма. – Успокойся.

– Я что, вслух спросил? – удивился Андрей.

Аглая только рукой на него махнула. Потом жестом пригласила присесть и начала объяснять. Ей самой хотелось бы снять с Соболева приворот. Для Аглаи это был бы новый уровень магии. Редко кому удаётся снять чужие заговоры-наговоры. Плюс ко всему, она смогла бы смело считать себя сильнее, могущественнее Белова, а ведь он старше Глаши чуть не вдвое. Но, как уже было сказано…

– У вас ситуация, Андрюша, вдвойне непростая. Он приворожен к неживой женщине, если ты ничего не путаешь. В итоге получится следующее: я попытаюсь снять заклинание приворота с твоего друга, а в никуда-то оно не денется! Ему нужно проникнуть в ауру другого человека, того, к которому присушивали клиента. Но у вашей девушки ауры нет. И снять приворот в никуда я не могу!

– Но зачем же ты взялась?

– Я пыталась загнать это искусственно созданное чувство в самый дальний уголок сознания Константина. Чтобы оно просто там сидело и не высовывалось. Может, друг твой и чувствовал бы какой-то зуд, тягу, стремление, но очень ненавязчиво. Фоном. Где-то там, на задворках памяти. Вот что я пыталась сделать! И скорее всего, сделала бы. Если бы ты истерику не закатил.

– Так ему было плохо! Больно! А потом Соболев вообще начал память терять. Кто, говорит, я? Где я? Это что, нормально, по-твоему?

– Ну так я воздействовала на его сознание. Конечно, такие процессы бесследно, без побочных эффектов не проходят, – вздохнула ведьма.

Морозов выпучил на неё глаза:

– То есть он на полном серьёзе мог потерять память? И ты об этом знала, когда предлагала помочь?

– Ну… всю бы не потерял, конечно. Но какую-то часть мог бы, да.

И она развела руками в извинительном жесте.

Морозов от возмущения позабыл про страх. Он злобно посмотрел на Глашу и сказал:

– Ты же не думаешь, что мы за это заплатим? Приводи его в чувство! Быстро.

– Интересно, Андрей, а тебе когда-нибудь приходило в голову, какой смысл скрыт в слове «бесплатно»?

– Милая Глаша, я – журналист. С образованием. Не скрыт, а лежит на поверхности. Бес платит. Не надо пытаться переиграть меня в слова. Не получится. Верни мне нормального Соболева, и мы поедем. Чтобы я ещё раз…

Аглая усмехнулась, подошла к Косте и хлопнула у него над ухом в ладоши. Соболев дёрнул головой и открыл глаза:

– Получилось? Сняли приворот? – спросил он.

– Вставай скорее, пошли отсюда! – сказал Морозов.

– Нет, подожди… я понять хочу.

Андрей сообразил: Соболев не послушался его. Не бросился, сломя голову, выполнять то, что ему сказали. То ли действие дурмана закончилось само по себе, то ли хоть какой-то толк от манипуляций Глаши с головой ученого был. То, что Соболев больше не задавал пугающих вопросов, а задавал только логичные, тоже радовало. Морозов посмотрел на друга и покачал головой.

– Не вышло ничего, да? – грустно спросил Костя, выбираясь