Подруга лешего - Людмила Семенова

Она отвернулась, сбросила мокрое платье и повесила его сушиться на коряге. Затем опустилась на корточки и обхватила себя руками, приняв позу зародыша и словно оградившись незримой оболочкой яйца. Юха даже услышал сухой треск, как от пробитой скорлупы. Мягкий пух стал быстро укрывать ее плечи и спину, а затем из него проросли блестящие иссиня-черные перья. Волосы тоже стали частью оперения, и вместо девушки перед Юхой предстала громадная ворона. Она расправила крылья с шумом, похожим на порыв урагана, издала торжествующий клич, будто птица Сирин, — и скрылась с невероятной для таких размеров скоростью.

Уставившись ей вслед, Юха вздрогнул, когда материализовавшийся за спиной Аарто хлопнул его по плечу.

— Рот-то закрой, а то синица залетит и гнездо совьет, — благодушно усмехнулся товарищ. — Что, Ю, опять понапрасну порох растратил? Не допускает тебя Фиалка до своего бутона?

— Не болото, а проходной двор! — проворчал Юха. — Если ты сам такой умный, может, посоветуешь как надо?

— Вот уж уволь: я в таких мутных девках не смыслю. Лучше у Велхо спроси, тем более он уже вас с Яри ждет — злю-ющий! — сообщил Аарто так, будто хотел порадовать друга, и даже сглотнул слюну от удовольствия.

Впрочем, Юха знал любовь Аарто ко всякого рода приукрашиванию, и этот раз не стал исключением — Илья встретил молодых духов встревоженным и хмурым, но уж никак не «злющим». Он вообще крайне редко давал при них волю эмоциям и не изменял привычке все рассматривать с точки зрения практической пользы — в том числе и необузданный нрав потустороннего народа.

Про эту самую Линду Илья уже был наслышан, хотя видел ее нечасто: она жила в глуши, подальше от дачных поселков и залива, где владения Рикхарда завершались. А помимо всего была полукровкой — дочерью русской болотной девы, прижившей ее от бродячего финского лесовика. В память о нем она и дала дочери звучное северное имя Сиглинд. Но такие связи были редкостью, в силу натянутых отношений между славянскими и северными духами. Борьба за человеческие души шла не только между Тапиолой и Хийтолой, но и между Туонелой и Навью, грани которых в этом краю были очень тонкими. Потомки далеких богов, помимо воли ввязавшиеся в эту борьбу, предпочли бы вовсе не сталкиваться, однако берега Невы были не бесконечными, и никто не желал их уступать. А уж после «чистки», учиненной людьми и унесшей много духов с обеих сторон, стало совсем не до примирения и дружбы — и тех, и других заботило лишь собственное выживание.

Линда сблизилась с духами из гостиницы три года назад, осенью, и много помогала им в тяжелых дежурствах, когда стояли холода. Она оказалась такой ловкой, скрытной и отчаянной охотницей за нежитью, что ей прощали дикие и жестокие выходки с людьми, а в благодарность ребята звали ее на праздники и танцы. Несколько раз Илья там ее встречал — она пела, играла на глиняной свистульке и метала ножи не хуже парней. Но ему только небрежно и холодно кланялась или вовсе старалась не попадаться на глаза.

При этом Линда была очень красива, и наверняка по ней вздыхали многие лесные и водяные парни. Но она никого не подпускала близко и после любого веселья спешила в свое пристанище, где, по слухам, спала на голой земле и под открытым небом, надеясь лишь на одного Древобога*.

И конечно, от Ильи не ускользнуло и то, что Юха усердно ругал ее на все лады, в то время как Яри больше говорил о Миле с сестрой.

— Как они сейчас себя чувствуют? — спросил колдун.

— Обе задремали, я их пока у ребят оставил, чтобы мать ничего не узнала, — пояснил Яри. — Старшая совсем не в себе была, тряслась и повторяла, что не виновата. Когда я ее отваром отпаивал, она чуть стакан не прокусила, так у нее зубы стучали!

— Ты все правильно сделал, Яри, — кивнул Илья, — потом отведи их домой, но только так, чтобы этот папаша тоже не заметил. А мне, по-видимому, придется заблокировать им воспоминания, хотя бы отчасти. Я такое не люблю, но уж очень много лишнего эта Фиалка наболтала! Да и ни к чему девчонкам их в себе держать.

— Да, Велхо, — ответил Яри и поклонился.

— А с ней как поступишь? — осторожно спросил Юха. Он нервно потирал руки, кусал нижнюю губу, обнажая внушительные клыки, и тем не менее казался Илье очень уязвимым и нуждающимся в поддержке старшего.

Илья задумался и произнес:

— По-хорошему, с такими способностями она может быть очень полезна. Но с другой стороны, кто знает, чем обернется подобная сила? Пожалуй, я испытал бы ее в одном деле: оно, скажем так, из тех, за которые я денег не беру. Ты понял, надеюсь?

— Живых не оставлять? — спросил лесовик, понизив голос.

— Можно не оставлять, Юха, не путай! Ты же знаешь, я до последнего стараюсь обойтись без крайних мер. А твоя Фиалка с такой установкой точно переусердствует.

— Она не моя, она ничья, — вздохнул парень, но Илья лишь потрепал его по плечу.

— Однако я очень рассчитываю именно на тебя, в этом деле вы оба мне понадобитесь.

— Ты вправду хочешь, чтобы я с ней поговорил?

— Да, убеди ее, что это интереснее, чем измываться над человеческими детьми, да и по статусу ей больше подходит. А там, надеюсь, мы ее уже и не оттащим. Ты парень умелый, сообразительный, найдешь, чем девчонку завлечь.

— Да, Велхо, — неуверенно отозвался Юха. Был ли это обычный ритуальный ответ или его мнение по последнему вопросу, Илья уточнять не стал, так как в любом случае был уверен в совпадении их интересов.

Перед ужином он решил проведать Милу и Дашу. Анатолия в номере не было, зато Лариса встретила Илью приветливо и сказала, что девочек привел очень приятный парень, которого ей хотелось бы поблагодарить.

— Это Яри, я ему обязательно передам, — сказал Илья.

— Он еще и винограду девчонкам принес: такой нежный, что во рту тает! — добавила Лариса и показала блюдо с удивительно ровными и красивыми ягодами медово-янтарного оттенка.

— Они уже в порядке?

— Да, твой Яри сказал, что у Милы был легкий тепловой удар — я сначала, конечно, перепугалась, но слава богу, все обошлось. А Даша вроде отделалась испугом, когда сестре стало плохо.

Илья заметил, как что-то дернулось в ее лице при последней фразе, и спросил:

— Можно на них посмотреть?

Лариса не возражала, и он