Подруга лешего - Людмила Семенова

— Еще чего! Он задумал, он пусть и торопится, а у меня свои дела есть.

Юха усмехнулся и невозмутимо произнес:

— Хотя, пожалуй, ты права: рановато тебе такие задачи поручать! Но можешь заняться постройкой возле леса на том конце Суоменлахти** — там здание дало трещину, и надо успеть выкурить оттуда людей, пока все не посыпалось.

— Что? Ты надо мной смеешься, Юха? Или там домового нет, чтоб такие дела решать? — возмутилась Линда. — Так и быть, приду к вам сегодня. Но если мне его замыслы не понравятся, не обессудь! Пристанище я всегда найду, а вы живите как знаете.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Юха.

Илья смотрел на сидящую напротив девушку-нелюдя, накручивающую на палец травянистые пряди волос, в ее ярко-зеленые глаза с масляным болотным блеском, — и видел в них опасную северную ночь, откуда не всем даруется возврат. В восемнадцать лет он остерегался таких женщин, в двадцать два года уже смутно чувствовал к ним особый интерес, а когда ему перевалило за тридцать — пришло и понимание, что таким он родился сам, такое он и заслужил рядом. И разговор с Линдой нисколько не смущал его, а лишь разжигал некий азарт.

Девица, правда, поначалу понимала этот азарт на свой манер: водила полуоткрытым плечом, откидывалась назад, томно улыбалась припухлыми розовыми губами. Но видя, что провокации не действуют, вскоре угомонилась. Илья внял ее пожеланию и позвал с собой Накки, которой, впрочем, лесовица поначалу тоже не выказала особого почтения.

— А ты точно не под чарами, водяная хозяйка? — дерзко спросила Линда, взглянув в глаза супруги проводника.

Та лишь покачала головой и бесстрастно улыбнулась, но Илья все же спросил:

— Почему ты так подумала?

— Да потому, колдун, что человеческому мужику не подчинить демоницу без грязных способов, — заявила Линда. — Скажешь, я не права?

— К этим способам прибегают многие, но не все. Ты о чувствах что-нибудь слышала? И видимо, русский колдун, взявший тебя под опеку, все же был другим?

— Он был уже стар и не мог забыть какое-то давнее горе, — вздохнула лесовица, — а молодым и сильным я его не знала. Зато мне довелось увидеть одного жреца вашей Хийтолы: с его помощью почти целая деревня от горлянки*** полегла, а у лесовиков половины становища как не бывало! Его душу сожрала лешачиха, которая меня растила, и я сама видела в канаве его труп с перекошенной от ужаса рожей.

— Я уничтожаю таких жрецов, Линда, и предлагаю помогать мне в этом, — сказал Илья. — Кого-то уже не накажешь, с этим придется смириться, но другие утолят твой гнев. А заодно ты обретешь и все, о чем говорил Юха, в первую очередь — мою защиту. Но взамен обязуешься не вредить людям, которые живут или служат на постоялом дворе, не охотиться на детей, стариков, больных и слабых, защищать людей от нежити и черной ауры в лесу. Все это в твоих интересах: высшие боги благоволили к людям и завещали вам уживаться с ними мирно.

— Такой уговор мне больше нравится, — отозвалась Линда, слегка просияв. — Но ты, выходит, решаешь, кому из людей жить, а кому нет?

— И это бывает, — сухо отозвался Илья. — У меня две души, их нужно кормить, чтобы одна спала до тех пор, пока я не призову. Но я стараюсь не доводить до кровопролития, даже если самому тяжело приходится.

— Ничего себе! Я не знаю, как вы и с одной-то справляетесь, — усмехнулась девушка. Илья тоже улыбнулся: его слегка забавляла та болезненная гордость, с какой нечистые отзывались на любое упоминание о душе. Вечная охота за тем, что все равно никогда не будет им принадлежать, и оттого еще более необходимая и сладостная…

— И все же, Линда, с вами у меня теперь не меньше общего, чем с людьми, — заявил Илья. — А если не веришь, посмотри сюда.

Накки ненадолго исчезла, а затем вновь материализовалась рядом с супругом, придерживая за плечи маленькую Кайсу. Дочь водяной хозяйки приветливо улыбалась, привыкнув к восторгу и умилению старших. Ее светлые волосы струились поверх синего платья, круглый амулет сиял словно крохотное озеро, под цвет больших серо-голубых глаз. Но Линда замерла и побледнела, в ее глазах заметался ужас, будто перед ней возникла сама Мара****.

— Чью душу ты ей скормил, колдун? — прошептала лесовица, гневно взглянув на Илью.

— Не говори глупостей! Я подарил ей часть собственной души, раз уж не мог оплодотворить ее мать. Поэтому теперь она — наша дочь, принадлежащая обоим мирам, и мы уже не имеем ни права, ни возможности враждовать.

— Я слышала от Юхи об этом полуденном бреде, но не могла поверить, — пробормотала Линда и спрятала лицо в растрепавшихся волосах. — О Мать-Земля, охрани нас, потерянных, даже если мы тебя прогневали… Дух-полукровка! Что же будет в следующий раз? Небо наземь упадет?

Кайса растерянно смотрела на девушку, перебирая локоны когтистыми пальчиками, а Илье невольно захотелось по-отечески коснуться плеча Линды, но с этим не стоило спешить. Ему удалось поразить ее, что в отношениях с искушенными духами было необходимой мерой, теперь оставалось заслужить доверие делом, которое уже пришлось лесной дикарке по вкусу.

И Накки, похоже, была с этим согласна. Она что-то сказала Линде шепотом, и та посмотрела на нее куда более спокойно. Потом водяница взяла ее за руку и вывела на крыльцо, бросив на Илью обнадеживающий взгляд.

— Ты мудро поступил, что показал ей Кайсу, — заверила Накки, вернувшись в комнату, пока Илья задумчиво смотрел в окно.

— Возможно, но я подозреваю, что Линда согласилась по другой причине, — отозвался Илья с улыбкой. За окном молодая лесовица уже спорила о чем-то с Юхой, который поджидал ее с двумя стаканчиками кофе. После его уговоров она попробовала напиток, продолжая вздыхать, морщиться и воздевать к небу свободную руку, затем он увлек девушку куда-то вглубь дворика.

Илья с легкой тоской подумал о романтических безумствах собственной юности, которые сменились безумствами иного рода, и пошел готовиться к вечернему ритуалу.

Ночи перед такими мероприятиями у Ильи всегда были тяжелыми — несмотря на опыт, человеческие слабости то и дело напоминали о себе. Ян быстро уснул после учебного дня, тревога отца пока не передавалась ему, хотя о чем-то мальчик, конечно, догадывался. За стеной спала дочь мирно и крепко, как человеческие дети, а жена наверняка тоже бодрствовала и смотрела в темное окно.

Сейчас Илья знал о взаимодействии людей с потусторонним миром даже чуть