Подруга лешего - Людмила Семенова

— Жрица, значит, — промолвила Линда. — Там должно быть много нежити! Мы точно справимся втроем?

— Справимся, если сразу атакуем хозяйку, не тратя время на призраков. Как только вырубим ее — те уже сдадутся сами.

— И как далеко я могу зайти? — спросила Линда, и Илья искоса заметил, как хищно блеснули ее зеленые глаза. Она успела его утомить, будто ни на миг не прекращала качать из людей энергию, и он коротко сказал:

— Остановись, как только я велю. Все остальное по обстоятельствам.

Линда досадливо закатила глаза. Сидящий за рулем Юха усмехнулся, и лесовица, неразборчиво прошипев какую-то грубость, стукнула по водительскому креслу.

— Ребята, не ссорьтесь, — сказал Илья, будто они просто выбрались на вечернюю прогулку. Но иллюзия не могла длиться долго: приближался дикий уголок залива, у которого располагался дом жрицы. Здесь Юха припарковал машину в укромном местечке и ушел вглубь леса, чтобы заранее раздеться и перекинуться. Если в обыденной жизни духи почти ничего не стеснялись, то свою оборотническую рутину парень считал интимным процессом и не любил, когда на это кто-то глазел.

Илья же направился по тропинке в противоположную сторону, поманив за собой Линду. Девушка то и дело оглядывалась, хмурилась, нюхала воздух и скалила зубы, как все лесные оборотни, учуявшие черную ауру. Но ей, как решил Илья, целесообразнее было остаться в антропоморфном виде. Невдалеке, за деревьями, виднелся небольшой современный дом, освещенный холодным красноватым сиянием, которое было заметно только колдовскому глазу. Притаившись у раскидистой сосны, они дожидались оборотня, и вскоре он бесшумно приблизился — огромный и необыкновенно красивый волк, с серебристой шерстью, которая струилась и блестела в полумраке, с горящими желтыми глазами и точеным мощным сложением. Уже не переярок, конечно, но видно, что молодой, полный горячей крови и потусторонней энергии, которой хватит еще на многие века. Цветные бусинки после оборота так и оставались в его шерсти — как пояснил Юха, на них был очень сильный древний заговор.

Волк ткнулся холодным носом в руку Ильи — так он обычно выражал ясность рассудка и послушание, но сейчас, как показалось колдуну, еще и хотел подразнить Линду. Илья одобрительно погладил волка промеж ушей, и тот тихонько заурчал. Затем прихватил его за рукав зубами, на которые все-таки было страшновато смотреть, и Илья аккуратно высвободился.

— Хороший, хороший, — сказал он и потрепал зверя по загривку. Линда, наблюдая за ними, язвительно заметила:

— Из Юхи бы получился славный фамильяр! Жаль, что это место уже занято собакой.

— Я думаю, ему и на своем неплохо, Линда, — заметил Илья. — А сейчас забудем про склоки: там в любой момент может понадобиться взаимопомощь.

Он осторожно ступал по вытоптанной дорожке, прощупывая ауру, лесовики чуть отстали и совсем притихли, чтобы не мешать ему. Во всех колдовских обиталищах могли быть разные ловушки для чужаков — от невидимых лезвий и осколков на земле, которые причиняли вполне реальную нешуточную боль, до образов покойных родственников, превратившихся в обозленных чудовищ. Все зависело от того, насколько тесно хозяева ладят с мертвым миром. И здесь Илья быстро уловил его дыхание — с каждым шагом становилось все жарче и суше, трава исчезала и под ногами хрустел серый песок. Деревья угрожающе шелестели трухлявыми ветками и скрученными мертвыми листьями, в ноздри заползал гнилостный запах. Дыхание сбивалось, в глазах темнело, — это в тридцать семь-то лет, и еще не добравшись даже до крыльца! Пришлось на минуту задержаться и сунуть в рот пару таблеток из толченых едких трав, которые Илья носил в кармане на экстренный случай.

Он уловил недобрый взгляд Линды, не упускающей случая посмеяться над людскими слабостями, и сам едва не обозлился. Ладно, пусть эта девка ничего не знает о душе — ей, в конце концов, и не положено, но боль нелюди тоже чувствуют, а то, что раны у них легче заживают, лишь милость природы. Испытала бы она то, что терпел Илья, проходя через Туонелу и имея в распоряжении только это несовершенное тело, короткий срок и ответственность за ребенка, — может, так бы не зубоскалила.

Но Илья тут же одернул себя: не время и не место ждать понимания от какой-то лесной пигалицы, возомнившей, что она за свои сто с копейками лет перенюхала весь порох на свете! Настоящая опасность поджидает за дверью, в человечьем теле, и возможно, заваривает перед сном зеленый чай, листает женский журнал или ведет задушевный телефонный разговор с матерью…

«О Небесный дед, не позволь мне дать слабину» — мысленно произнес он, стиснув зубы, и пошел вперед так, что Линда едва за ним поспела. На крыльце дышалось совсем тяжело — нежить тянула к нему свои щупальца вслепую, ведомая голодом и ненавистью к живому. К счастью, Илья быстро вскрыл замок простой отмычкой: видимо, колдунья возлагала все надежды на магический барьер.

Открыв дверь и пощупав нож, висящий на портупее, он пошел дальше, но старался не шуметь. Волк затаился у двери, дожидаясь сигнала, а Линда стала незримой, едва переступив порог, — Илья лишь смутно чувствовал ее ауру. Он быстро миновал прихожую, в которой висело мутное вибрирующее зеркало, одно из главных обиталищ нежити. Через маленький коридор метнулся в темную гостиную, но там было пусто, как и в санузле. «Значит, наверх» — заключил Илья и осторожно направился по лестнице. Две комнаты, распахнутые настежь, — пустые, необжитые, заполненные дорогой и ненужной мебелью, третья, менее приметная, — закрыта. Теперь он прекратил таиться и ворвался в помещение, оказавшееся спальней.

Колдовской свет, куда сильнее и холоднее электрического, озарил комнату, женщина на постели вскрикнула от неожиданности, а лежащий рядом с ней молодой мужчина что-то растерянно пробормотал. Оба едва продрали глаза и таращились на наемника так, будто еще не вполне осознавали, где сон, а где явь. Но женщина опомнилась раньше и вскочила с кошачьим проворством, вжалась в стену у окна, так что их с Ильей разделяла огромная кровать.

Впрочем, женщина ли? Илья бы сказал — девчонка, лет на пятнадцать моложе его самого, с круглыми темными глазами, вздернутым носом, ямочками на щеках. Он невольно поморщился: присутствие посторонних тем более не входило в его планы. Впрочем, парень все еще принимал незнакомца то ли за мужа подружки, то ли за ее второго любовника, и тихо причитал на кровати. Времени на раздумья не было, и Илья быстро протянул в его сторону руку, сжатую в кулак, — тот резко побледнел, глаза закатились